Костюмная халтура про призраков, снятая режиссером «Звонков»
Ростовщик-иглоукалыватель под Новый год пришел взыскивать долг с самурая-алкоголика, взял неверный тон, как следствие, был зарублен и сброшен в специально предназначенную для таких случаев заводь. Умирая, он удачно проклял убийцу, тот вскоре сошел с ума и покончил с собой, предварительно зарезав жену. Годы спустя юный сын самурая влюбится в немолодую уже дочку ростовщика, преподающую пение, она ответит ему несколько маниакальной взаимностью, и все будет хорошо, пока он не заведет привычку дарить цветочки ее ученицам, а она не порежется в том самом месте, куда 15 лет назад его отец рубанул ее отца.
47-летний Хидео Наката 10 лет назад на свою беду снял «Звонок» и с тех пор не столько пожинал лавры, сколько трогательно тяготился своей ролью главного в мире заводчика мертвых девочек. В его фильмах становилось все меньше ужасов и все больше сцен, где люди держатся за руки (см. «Темные воды» и американский «Звонок-2»), казалось, еще немного — и он последует примеру Киеси Куросавы, бывшего второго номера в иерархии японских хоррормейстеров, теперь делающего очень милое, сугубо реалистическое кино про безработных. Вместо этого Наката неожиданно и неловко припал к истокам. «Кайдан» — экранизация японской литературы ужасов XIX века, того самого материала, который он новаторски переосмыслял в «Звонках», и тут, наверное, возможны были любопытные повороты, но единственное, на что хватает режиссера, — это трехминутный пролог про запившего самурая, снятый в стилистике самодеятельного кабуки (черно-белые человечки гримасничают и воздевают руки на фоне садика из фанерных деревьев), и забавный финальный кадр (тетя-призрак баюкает мужскую голову). Основной же массив фильма — это два часа не слишком благородной скуки. Ленивая камера, топорные компьютерные эффекты, одинаково постные лица у призраков и у живых людей, даже капающая с потолка вода капает оттуда безо всякого удовольствия. Смотреть все это — пытка, конечно, но обижаться на Накату не хочется: чувствуется, что снимать «Кайдан» было еще тоскливей.