Кино про арабов, будущая классика
В портовом городке в южной Франции 61-летнего арабского иммигранта Слимана (Буфар) увольняют с работы. Бывшая жена не хочет больше получать алименты рыбой, на шее у своей нынешней подруги, управляющей затрапезным отелем, Слиман сидеть тоже не хочет. Многочисленные взрослые дети, занятые собственными семейными делами, готовы помогать, но, вообще-то, склонны отправить отца обратно на родину. Тот, однако, вместе с привязавшейся к нему Рим (Эрзи), дочерью любовницы, пытается открыть собственное дело — ресторан с кускусом.
По описанию можно предположить, что речь идет об этаком витальном старичке, не унывающем и не пасующем перед трудностями, но все наоборот: Слиман — воплощенная пассивность, молчаливый (да и не вполне овладевший французским) грустный человек, который мог бы найти общее безъязычие с оказавшимися в схожей ситуации героями «Вдаль уплывают облака» Каурисмяки. То, что им движет, — и то, почему ресторанчики с кускусом открываются по всей Франции, — скорее инстинкт, врожденная способность гастарбайтера к социальной адаптации. Способность не пассионарная, но распыленная в диаспоре, и фильм Кешиша только прикидывается сказкой про оптимизм и взаимовыручку иммигрантов: он, наоборот, противопоставляет человека коммуне. Есть, говоря шершавым языком плаката, процесс европеизации выходцев из стран Магриба, а есть отдельно взятый худой старик. Первый неумолимо движется — второй неизбежно останавливается.
«Кускус» никуда не спешит: тут добрых полчаса обедают, пять минут могут обсуждать памперсы для арабской малышки. Непрофессиональные актеры, полуимпровизированные диалоги, незаметная по возможности камера, тяготеющая к крупным планам. Но фильм держит мертвой хваткой, поскольку во внешне необязательном потоке разных повседневных глупостей, во всем этом кускусе и прячется барабулька: моргнешь — останешься без рыбы, потеряешь нить. Чем неряшливее выглядит происходящее на экране, тем заметнее, как фантастически — просто в профессиональном плане — это сделано, сконструировано. Какая у фильма безукоризненная структура. Как Кешиш невероятно, на уровне братьев Дарденн, работает с актерами: то, что он выжимает, в частности, из юной артистки Эрзи, — это уму непостижимо. Понятно, что в России эту картину, получившую спецприз жюри в Венеции и все основные кинонаграды Франции, посмотрят три с половиной человека, — понятно и то, что студенты ВГИКа, будь они поумнее, с помощью Кешиша могли бы сэкономить годы просиживания штанов.