Майкл Бэй целуется с Хичкоком

Где-то на Ближнем Востоке американская зондеркоманда с помощью технических новинок пытается разглядеть на арабских похоронах важного террориста, а не разглядев, на всякий случай взрывает похороны целиком. Арабы неприятно удивлены, международная обстановка обостряется. Тем временем безобидный американский недоросль (ЛаБеф) обнаруживает на своем вечно пустом счету сумасшедшую сумму, а дома — пришедший по почте годовой запас патронов, ядов и фальшивых паспортов (включая бог знает зачем нужный, но очень трогательный советский). За минуту до того как дверь вышибут фэбээровцы, женский голос из телефона (в оригинале — Джулианна Мур) велит юноше прыгнуть в окно. Тот сперва заартачится, но незнакомку, как выяснится, слушаются все поезда, светофоры, турникеты и экскаваторы Америки.

Иск о плагиате, только что вчиненный продюсеру Спилбергу за прошлую работу тандема Карузо–ЛаБеф «Паранойя» (пусть незаконный, но симпатичный подростковый ремикс хичкоковского «Окна во двор»), неприлично облегчает задачу рецензентов. Действительно, в том, как эти парни черпают вдохновение в киноклассике, есть что-то слегка уголовно наказуемое. Похожую беспардонность в прошлом позволял себе разве Де Пальма, в открытую воровавший у Хичкока ракурсы; Карузо же плюет на эстетику (точнее, берет ее у других хороших режиссеров), но тащит темы, мотивы, логику поведения персонажей — у «На крючке» есть и конкретный прототип из хичкоковской фильмографии, но он любовно запрятан под лязгающим высокобюджетным хайтеком и наружу выглядывает лишь в самом конце, так что назвать его по имени — испортить людям радость просмотра.
А портить, по правде, есть что. Карузо, начинавший многообещающе (см. «Море Солтона»), после несколько размазавшийся (см. его остальные фильмы), а теперь, видимо, решивший стать вторым Майклом Бэем, может быть, и бессовестный плагиатор, но понимает про воруемый материал одну сверхважную вещь. Сюжет про «не того человека» всегда интересней в завязке, чем в развитии: как только за иррациональным безумием, вторгающимся в жизнь очередного простака, обнаруживаются нацисты, неоконы или злые корпорации, это сразу становится немножко скучно. Фильмы, которым удалось избежать этого финального разочарования, можно пересчитать по пальцам, и полностью вторичный «На крючке», как ни странно, входит в это избранное меньшинство. Его авторы понимают про хичкоковский канон главное — разгадка должна быть безумней загадки, объяснение происходящему обязано находиться на грани горячечного бреда, в миллиметре от того, чтобы зритель встал с места и рявкнул: «Да вы издеваетесь!» И вот с этим у Карузо все в страшном порядке — первый удар по зрительским мозгам он наносит ровно в середине фильма, а уж финальные 15 минут (где у картины, кроме прочего, полностью меняется политический вектор) надо просто включать в учебники для мошенников. Единственное, что портит этот отменный чизбургер, — очень старомодные представления худрука Стивена Спилберга о вкусах массовой аудитории. Привыкший к тому, что привинченный к сюжету хеппи-энд — непременное условие массового продукта, классик цепляется за эту условность до сих пор. Ему никто не сказал, что правила поменялись и теперь в финале героя вполне можно убить, а когда этот герой — Шиа ЛаБеф, не только можно, но просто даже и необходимо.