В бесконечно далеком и беспокойном Китае в начале эпохи пяти династий и десяти царств происходит очередной переворот — императора убивает его собственный брат (комическая звезда Гэ Ю) и узурпирует трон. Вместе с властью ему достается прекрасная и своенравная императрица Ван (Чжан Цзыи), бывшая возлюбленная крон-принца Ву Луана (Дэниел Ву), уехавшего три года назад на Юг забывать несложившийся роман. На Юге принц, помолвленный теперь с хорошенькой министерской дочкой Цин (Чжоу Сюнь), совершенствуется в пении, танце и актерской игре, но весть об убийстве возвращает его домой.

Имя Уильяма Шекспира, из творческого наследия которого вполне очевидным образом растут ноги «Императора», указано даже в титрах — но называть фильм «китайской экранизацией «Гамлета» не совсем корректно. Слишком многое переосмыслено даже на уровне сюжета, а вместо рефлексирующего принца (вышедшего, кстати, едва ли не самым картонным персонажем всей истории) главным героем становится блистательная императрица Ван, чистое инферно.

Фэн, снимавший ранее исключительно комедии, не просто адаптировал шекспировскую историю под реалии Китая X века — он воссоздал ее в соответствующих интерьерах. «Убить императора» — кино очень традиционное и очень театрализованное; возможно, китайцам оно покажется имперской разлюли-малиной, но не интегрированный в процесс зритель имеет полное право наслаждаться. Фэн снимает так, как будто у него впереди целая вечность — длинные планы, рапиды, лишенные практического смысла бои, летающие люди, невыносимо яркие цвета. Смотреть на это исключительно приятно, но любовь автора к роскоши и его же почтение к традициям (как здесь не вставить столь модное в московской кинокритике слово «у-ся», обозначающее китайский фильм о боевых искусствах) оборачивается недостатками для картины с заявкой на трагическую глубину. «Император» захлебывается собственными красивостями, актеры нещадно переигрывают, превращая фильм в подобие пекинской оперы, а главное — как и в опере, сюжетная линия временами теряется, и вместо того чтобы отвечать друг другу на вопросы бытия, герои бьются на мечах, поют старинные песни или проливают чью-то кровь, которая потом в рапиде упадет рубиновыми каплями на белый снег. Возникает впечатление, что именно траектория полета этих капель, а вовсе не философские теории власти — то, ради чего снимался этот фильм. Впрочем, это тоже некоторый ответ на вопросы бытия.