По ярко-голубому Средиземному морю образца 1926 года к такому же яркому, но золотистому острову Лесбос плывет яхта «Афродита» с американскими молодоженами на борту: наследница уолл-стритских миллионов Сафо Ловелл (19-летняя американка Авалон Барри, красавица с замечательным будущим) вывозит в свадебное путешествие своего небогатого мужа-художника Фила (Соли), начинающего сезанниста с внешностью Аполлона. Сафо начинает с того, что просит деревенского цирюльника постричь ее под мальчика (тот отнекивается, а потом отчего-то перекрашивает из брюнетки в блондинку), а заканчивает тем, что объявляет себя реинкарнацией своей древнегреческой тезки. В общем, за считаные недели этот брак обогащается всеми оттенками духовности, чувственности и телесности античной Греции, в основном благодаря активному участию новых знакомых Фила и Сафо: русской беженки Хелены (Ширяева) и ее папы-археолога (Ступка).

Первая в истории украинская эротическая драма про женскую любовь «Сафо» и вполовину не так чудовищна, как можно было бы ожидать — но все равно куда интереснее как случай из жизни, чем как произведение кинематографа. Англичанин Роберт Кромби, выпускник Оксфорда и бывший корреспондент The Moscow Times, осел в Ялте и, похоже, всерьез задался целью вернуть из небытия главную фабрику советского солнечного киновеселья — Ялтинскую киностудию. Подбил на это дело каких-то украинских упаковочных магнатов, начал оказывать услуги по аренде студий и оборудования, теперь вот — снял по собственному сценарию практически рекламный ролик возможностей, которые Крым дает кинематографистам, в довершение всего в три раза перекрывший прежний всеукраинский рекорд сборов для фильмов местного производства.

Воссозданный в округе Балаклавы Лесбос кажется художественным преувеличением реальности — как и головокружительный Воронцовский дворец в качестве виллы английского лорда-педофила. Не существовавшая в Крыму эпоха буржуазно-декадентских 1920-х без морщин ложится на пейзаж, создавая поначалу давно невиданное в массовом постсоветском кино ощущение качественной исторической реконструкции, в чем-то сродни итальянским сценам «Талантливого мистера Рипли» или на худой конец сериалам Би-би-си, если, конечно, их можно представить себе озвученными не очень профессиональными голосами с певучими южнорусскими интонациями.

Чудес, однако, не бывает, и примерно к середине фильм проваливается в какие-то уже совершенно невозможные глупости, сериальную мелодраму и приторную в своей провинциальной наивности эротику. Герои с выражением читают отрывки стихов Сафо, смачно режут ножом картины и по мере сил выражают глубину морального падения. И тем не менее — воспоминания от «Сафо» остаются скорее светлые, уж хотя бы из-за ее полной неожиданности. Кто бы мог подумать, что Ялтинская киностудия возродится под неспешное течение такого, к примеру, диалога:

— Возвращаешься домой, в Нью-Йорк?

— Нет, я уже дома. Это Лесбос — а я лесбиянка.

— Добро пожаловать. Тут очень скучно.