Автопортрет нации

Недоразвитый советский шпион Александр Исаевич Осечкин-Шуренберг (Деревянко) вальсирует по готовому пасть Берлину, подозрительно похожему на дружественный Минск и населенному артистами телевизионных передач «Аншлаг» и «Городок», наряженными в фашистов. Фашисты говорят на новорусской фене, пилят бюджеты, выводят рейхстранши в оффшоры, напиваются в зюзю и горланят русские народные в немецком подстрочнике. Плюс к тому Борман (Стоянов) — гей, Мюллер (Гальцев) похож на свинью. Ксения Собчак, переодетая Евой Браун, просит накокаиненного Гитлера свозить ее в Дубай на майские. Сброшенная с парашютом под видом радистки певица Семенович трогательно покачивает грудью и печалится. Звучит джентльменский минимум любого непритязательного застолья — «Ленинград» (про офис), «Чунга-чанга» (на немецком) и Бритни Спирс в аранжировке Palast Orchestra, российский гимн.

Куда смотрит цензура: в широком федеральном прокате — главный антиправительственный памфлет года. Низовому масскульту положено быть кривым зеркалом эпохи, но мало найдется произведений, которые при столь оглушительно низком качестве исполнения, так безжалостно и по-снайперски точно отражали бы состояние общества, породившего их.

Режиссер «Гитлера» Марюс Бальчунас-Вайсберг (для титров комедии про фашистов мудро отбросивший литовскую половинку двойной фамилии) закончил ту же калифорнийскую киношколу, что и Джордж Лукас, снял в США два мало кем замеченных независимых фильма (в том числе — ремейк мельниковского «Старшего сына» со спорной юридической историей), в качестве своих ориентиров называет Мела Брукса и братьев Цукер, а про себя, очевидно, грезит (как, в сущности, и все в России сегодня) об аудитории «Комеди Клаба». Но — не в упрек калифорнийской киношколе — профессионально и культурно «Гитлер» несколько уступает не только Цукерам, но и «Комеди Клабу». Сюжета нет совсем, даже шуточного. Танцуют вяло и как-то неоправданно подолгу. Человеческих лиц на целый фильм всего два — Собчак и Семенович, притом первую показывают в общей сложности минуту, второй не дают разговаривать (хотя как раз это у нее выходит на удивление мило). Картина вообще сделана так незамысловато, что, есть шанс, плеваться от нее станут даже в тех районах, где искренне рукоплескали «Самому лучшему фильму».

Но отдельные недостатки, равно как и общая смотрибельность «Гитлера» (а смотреть его, мягко говоря, невозможно), не имеют особого значения ввиду грандиозного идеологического кульбита, который он невольно проделывает. Взяв за исходный материал такую вроде бы безобидную вещь, как анекдоты про Штирлица, создатели картины явно не учли, что в их основе — довольно мощный и неоднозначный культурный код. «Семнадцать мгновений» изначально были фильмом с двойным дном (Штирлиц среди врагов, как порядочный человек в СССР, гестапо — как КГБ, про это написана масса интереснейших текстов), анекдоты вывернули это дно наизнанку, авторы «Гитлера», сами того не ведая, вывернули еще раз. В итоге вместо востребованной рынком комедии для идиотов получилась вещь по нынешним временам практически подсудная — полнометражная экранизация так любимого на либеральном фланге выражения «путинский рейх». Карикатурные, навязшие на зубах приметы и термины современной русской жизни — вся эта чунга-чанга, взятки в баксах, Олейников со Стояновым, распил госзаказа, Рублевка, танцы под «Ленинград» и спонсорскую водку, пение старого гимна с новыми словами — все это радостно декорировано свастиками, зигхайлями и «мертвыми головами»; и пусть все остальное в фильме отклеивается и валится из рук, эсэсовская форма на участниках «Аншлага» сидит как влитая. То, что создатели фильма явно не догадываются, что именно они сняли (как не вполне догадываются они, видимо, кто такой Александр Исаевич), придает фильму дополнительную ценность. Оговорки не врут. Идиот — лучший медиум для общения с коллективным бессознательным. И если кому-то всерьез интересно знать, куда в долговременной перспективе движется страна, стоит купить билет на фильм «Гитлер капут!» и внимательно вглядеться в лицо актера Гальцева.