Франция, 60-е годы: бандиты еще ходят в плащах и шляпах и называют друг друга гангстерами. Гюстав Манда по прозвищу Гю (Отей) бежит из тюрьмы, где отсидел десять лет, и возвращается в Париж — там его ждут понимающая блондинка (Беллуччи), не задающий вопросов друг (Кантона), вкрадчивый, но с собачьей хваткой инспектор (Блан) и новые времена, при которых артистам старой школы делать нечего, а криминалом занимаются скользкие проходимцы (Мельки). Гю, верный традициям (например, убивать врагов в машине на полной скорости из любимого кольта), намерен сбежать из страны и уйти на покой, но перед этим ему в Марселе предстоит «последнее дело» — которое, как известно, никогда не бывает последним.

40 лет назад этот роман бывшего налетчика и бойца Сопротивления Хосе Джованни экранизировал Жан-Пьер Мельвиль — несмотря на серьезную репутацию самого Корно («Выбор оружия», «Черная серия»), требовалась здоровая наглость, чтобы потревожить один из самых безусловных канонов криминального жанра. Довольно точно следуя мельвилевскому прочтению книги (за исключением центральной сцены ограбления), Корно при этом смотрит на происходящее глазами не столько французского классика, сколько его многочисленных последователей, в первую очередь, китайских. Вместо суховатой лаконичности — крайне стилизованное, богатое, выверенное изображение с преобладанием красного и зеленого в интерьерных сценах, и почти что сепии — в натурных. Удачно подобранные типажи на второй план (футболист Кантона, певец Дютрон, Дювошель, работающий под молодого Делона) и неожиданное попадание с инспектором Бло (которого с ленивой легкостью играет привыкший к другим амплуа Мишель Блан) соседствуют с не столь очевидным выбором главных исполнителей. Точнее, выбор Беллуччи очевиден даже слишком — но она, с обесцвеченными волосами, выглядит тут, пожалуй, наиболее искусственно (а в контексте этого фильма это что-то да значит). Что касается Отея, перехватившего роль Лино Вентуры, то он, безусловно, заматерел за последние годы — но все же недостаточно. Отей — куда более тонкий, пластичный актер, чем Вентура, но в нем определенно нет той весомости, что ли, природной силы, которая сделала звезду из Вентуры (или, например, из Жана Габена). Он играет там, где Вентура просто был. И это же, наверное, можно сказать о фильме, мастерски, даже пижонски сделанном, но вместо косолапой поступи судьбы предлагающем балет.