С первых минут фильма, когда любимый оператор Спилберга Януш Камински (Janusz Kamiński) показывает мутный мир глазами человека по имени Жан-Доминик Боби (Mathieu Amalric), практически до самых финальных титров ты испытываешь боль.
Боль от того насколько сложно смотреть больше половины фильма снятой с одной точки - с точки зрения единственного работающего левого глаза Жан-Доминика.
Боль от сцены на пляже в Нормандии, когда две маленькие дочки целуют отца и говорят "папочка", а старший сын просто молча стоит и смотрит, и ты медленно понимаешь что комок в его горле - это на самом деле комок в твоём горле.
Боль от разговора с его 90-ти летним отцом (Max von Sydow), который тоже находится в "скафандре" - своей квартире на 5-м этаже в Париже.
Боль от того насколько легко и быстро можно потерять всё приобретённое годами.

Но ведь боль ещё дана и на то чтобы понять - "ты ещё жив, черт побери!".

"Я перестал жалеть себя, ведь помимо левого глаза у меня ещё оставались нетронутыми память и воображение." - именно так Боби, бывший на тот главным редактором журнала "Elle", реагирует на своё состояние после перенесённого им сильнейшего инсульта.

Когда перед операцией на колене мне сделали эпидуральную анестезию, и я лежал на кровати не в силах пошевелить "всем что ниже пупка", я быстро начал испытывать ужас. В общем я сломался и попросил врача ввести мне снотворное. А теперь сравните это с практически полностью парализованным человеком, нашедшем в себе силы силы завершить начатое - надиктовать сто страниц для книжки. Пусть немного на другую тему, но дописать. И это прекрасно, потому что жизнь не кончается. Никогда. Поэтому самоирония, с которой он умудряется объяснять всё происходящее с ним, все его мысли и переживания, акцентировано отражается в его покосившейся набок губе - это просто ещё одна насмешка над самим собой...

Фильм роскошный, начиная от замечательного дуэта Шнабеля (Julian Schnabel) и вышеупомянутого Камински, и заканчивая подбором нужных музыкальных треков к ключевым эпизодам картины (от Charles Trenet и Ultra Orange & Emmanuelle до U2 и Tom Waits).
Придраться можно разве что лишь к немного резковатому монтажу, да и к просто дикому количеству красивых женщин - лица Сенье (Emmanuelle Seigner), Гармендии (Olatz López Garmendia), Кроз (Marie-Josée Croze) и Консиньи (Anne Consigny) с завидным постоянством попадавшие в крупные планы, временами очень сбивали с толку.