«Последняя фантазия: Поколение детей» (С)

Посмотрев фильм, мы с компанией поняли режиссерский замысел так: показать, как пассивное игнорирование официальной идеологии предопределило закат и развал СССР.
Внешне же «ИИ» - фильм о молодости. О жизни 18-тилетних московских ребят в 1973 году. Простой линейный сюжет, тем не менее, наводящий на мысль, что это – лишь воспоминания нашего очень взрослого современника. Совершенно цельное повествование почему-то кажется фрагментарным, как память, выделяющая отдельные яркие эпизоды.
Похоже на парфеновские «Намедни: Наша эра»: «Год 1973: на экраны выходит фильм «Иван Васильевич меняет профессию». На Таганке идет «Гамлет» с Высоцким. Новый альбом Pink Floyd пользуется бешеной популярностью. Фарцовщики спекулируют пластинками и джинсами за деньги, приближающиеся к зарплате советского инженера…» etc.
Безусловно, история о трех друзьях – Сереге, Степе и Косте – частный срез, не претендующий на обобщение в масштабе поколения. Трудно сказать, сколько людей 1955 года рождения опознают в «ИИ» свою молодость и свои переживания. Почему-то думается, что не очень многие.
Нас же, поколение детей, (мой год рождения – 1980-й), удивляет в незахваченном нами советском прошлом не дефицит джинсы или очереди за поганеньким разливным пивом – это ни для кого не секрет – а, скорее, моральная сторона.
Например, горячая готовность тогдашних 17-18-летних девушек к сексу (так показано в фильме) и даже шустрость мальчиков явно зашкаливает все представления моего поколения о том, как это могло быть тогда. Причем не где-нибудь в Штатах, а по эту сторону «железного занавеса». Более мощную заявку сделал разве что Э.Тополь в своей нашумевшей «России в постели».
А также – готовность продать раритетную книгу, семейную реликвию, ради покупки тех же джинсов или пластинок. Почему-то мне - хотя откуда бы во мне миф о самом идейном советском человеке?! - очень хочется, чтобы у комсомольца Сереги был ну хоть какой-нибудь внутренний конфликт по поводу обмена Полибия на «лейбл». Но создатели фильма никакого такого конфликта в Серегу не вложили. И получился комсомолец Серега раздолбай раздолбаем и ничего больше. И вроде бы «приличная девушка» Люда также без видимого конфликта переходит от одного поклонника к другому только потому, что последний достал дефицитные билеты в Театр на Таганке…
Карен Шахназаров, которого я очень уважаю, решил, что нужно показать советскую действительность так. В героях и в окружающей их обстановке – максимальная концентрация исторических деталей, и в этом они правдоподобны. Но кажутся неправдоподобными в явной нехватке нравственности, принципиальности… может, и «идейности».
Была ли «принципиальность» просто штампом официальной пропаганды, раз сегодня, когда «все можно», возникает такой протест?
Финальный монолог постаревшего Степы о том, что жизнь в «новой России» какая-то чужая, не совсем понятен. С одной стороны, следуя предполагаемой режиссерско-сценаристкой логике, хочется воскликнуть: «Но ведь вы до этого и довели, докатились!»
С другой - из фильма непонятно, по какому прошлому ностальгирует взрослый Степа. Ужасы советской бытовухи налицо, а вот с душевностью, по которой можно тосковать 30 с лишним лет спустя, плоховато, неочевидно.
Есть ли это часть авторского замысла? Хотели ли создатели фильма показать, что в 1970-х действительно ощущался некий нравственный вакуум, который вел как к банальной «нескладухе» в конкретных судьбах, так и к постепенному развалу в масштабах государства?
Интервью Карена Георгиевича «Вечерней Москве» 27 февраля этого года, размещенное на сайте газеты, мне нужных ключей к разгадке не дало.
Наверное, на эти вопросы уверенно могут ответить только современники той эпохи…
А в целом, мне видится, что наше общество уже пережило фазу дегероизации советского прошлого. Иссяк перестроечный заряд гласности, когда облегчением и пафосом возвращения к правде опровергалась официальная идеология, сбрасывались монументы. Сейчас уже страшно, что вместе с грязной водой выплеснут ребенка. И хочется уже не развенчания идеалов, а наоборот, поиска в прошлом чего-то хорошего.