Бриджет, ухоженная американка предпенсионного возраста (Китон), жена менеджера высшего звена, а также мать и бабушка нескольких образцовых граждан США, узнает, что мужа уволили по сокращению штатов, и они по уши в долгах. Полная решимости держать удар до последнего, она впервые за четверть века устраивается на службу — уборщицей в отделение Федерального резервного банка, где ежедневно отправляются под нож миллионы ветхих банкнот. Там она немедленно делает то, что сделал бы на ее месте каждый белый человек с дипломом литературоведа в кармане: сбивает с пути истинного мать-одиночку афроамериканского происхождения (Латифа) и вечно слушающую плеер хиппушку (Холмс), чтобы втроем приняться таскать кэш полными мусорными мешками.
Картина Калли Хаури, сценаристки, что характерно, «Тельмы и Луизы» Ридли Скотта, не понравится тем, кто любит криминальные драмы: механизм воровства тут слишком простодушен, да и вообще, в первой же сцене показано, как всех участников в разгар уничтожения улик отлавливает полиция. Зато остальных она может вполне развлечь, если только учесть, что это ремейк давнишней английской теледрамы, и не возлагать на нее несбыточных надежд. Здешний юмор немудрящ, но ненавязчив — едва спланировав очередной этап операции, одна из героинь взвизгивает: «Вау, вот теперь наша преступность как следует организована!» Главная шутка тут, впрочем, довольно глобальна. Бриджет и прочие встают на скользкий путь правонарушений, потому что являются хорошими американцами. На нравоучения вроде «Я не мечтаю о том, на что у меня нет денег» следует разумный ответ: «Ты что, не в Америке живешь?» Да и вообще, при всех глупостях в деталях (начиная от идеи, что деньги с режимного объекта удобно выносить в трусах) в чем-то главном фильм неизменно попадает в точку. Скажем, почему Бриджет выбрала именно эту работу? Да потому, что только там ей пообещали хоть какой-то соцпакет. К соцпакету позже добавятся мотивировки типа «Я хочу с уверенностью смотреть в будущее» и «Работу свою я ненавижу, но уж больно деньги хорошие» — она явно наш человек! В кои-то веки в фильме про преступление мы можем сопереживать таким хорошим, понятным и близким персонажам — которые, добавлю, даже и в обиде особой не останутся.