Неровный, зато злободневный комический боевик про олигарха и чекиста

Стремительный, как гантель, спецагент Кремнев (Епифанцев) послан на Мальту, чтобы там украсть и отконвоировать в Москву беглого нефтяника-диссидента Шеринга (Астахов), обладателя (до поры) несколько мультипликационных усов, могендовида, сувенирного издания «Цветов зла» и данных о тайных счетах М.Б.Ходорковского (выведен под скромной фамилией Сорин, в кадре не появляется). Пока его коллег убивают какие-то англоязычные рожи, Кремнев, ловко прикрывшись железным чемоданчиком, сует олигарха в багажник. Следует увлекательная поездка по побережью, в ходе которой пленник обличает продажность и глупость режима, а конвоир в ответ дает выход бытовому антисемитизму: зовет олигарха Мойшей, шутит путинскую шутку про обрезание, пытается заставить его пить с собой водку, много и с удовольствием бьет по печени. Все это известным образом сближает героев.

«Холокост!» — кричит нефтяник, которому отрывают усы. «Я тебе не покупной правозащитник», — с гопнической прямотой парирует чекист. Как в каком-нибудь «Южном парке», основная радость тут не от изящества формулировок, а оттого что кому-то хватило борзости назвать ряд вещей именами собственными. «Непобедимому», увы, не хватает чисто киношных достоинств, чтобы стать второй «Охотой на пиранью», но тут есть, что называется, находки. Тот же чемодан для улавливания пуль — вещь идиотская, но запоминающаяся; безмятежное выражение лица, с которым актер Епифанцев убивает людей и читает Бодлера, тоже большая творческая удача. Как и каждый второй русский фильм, «Непобедимый» слишком часто выглядит нарезкой из еще не смонтированного телесериала (и, скорее всего, ею является). Временами режиссера Погодина («Родина ждет») сильно подводят телевизионные привычки: попытки забежать на джеймс-бондовскую территорию с паркуром по крышам и гонками на катерах выглядят бедновато; история (более-менее позаимствованная из «Успеть до полуночи» с Де Ниро и Чарлзом Гродином) разваливается на характерные получасовые блоки; минут пятнадцать кабинетных сцен, в которых артисты старшего поколения растерянно держат телефонные трубки, гораздо лучше смотрелись бы в корзине. Но зато — не факт, впрочем, что с этим согласится известный узник читинского СИЗО, — Погодин замечательно угадал жанр истории. Конфликт отечественных властей с отечественным крупным бизнесом принято драматизировать — и тут либеральный «Олигарх» мало отличается от какого-нибудь «Личного номера». Но есть серьезное подозрение, что реальные взаимоотношения олигархов-западников и чекистов-ястребов — это как раз, как у Погодина: пусть и жестокая, но в первую очередь все-таки комедия.