«Пидорас. Пидорас. А это норвежский пидорас», — констатирует неопрятный, сизый с похмелья Джон Хэнкок (Уилл Смит), брезгливо перебирая обложки комиксов про придуманных супергероев. Сам он как бы настоящий, причем единственный в мире. Бессмертие, неуязвимость, умение летать со сверхзвуковой скоростью — все это, как известно, страшно давит на психику. Приходится много пить, в итоге на пожар и ограбление банка Хэнкок постоянно прилетает с бодуна и каждый раз ломает собственности на большую сумму, чем спасает. Плюс бытовое хамство, приставание к женщинам на улицах, порча тротуаров при посадке и взлете, убийство в пьяном угаре кита, отбор мороженого у детей (когда фильм запихивали в детский прокатный рейтинг — там вроде вырезали что-то про совращение малолетних). Власти Лос-Анджелеса, где все это происходит, клеймят героя по телевидению, но сделать ничего не могут — на призывы уняться тот отвечает: «Ну я бухаю, да» — а чтобы унять его принудительно, нет ресурсов. В один из дней — чуть трезвее обычного — Хэнкок спасает из-под товарняка застрявшую на переезде малолитражку, за рулем которой оказывается еще одна природная аномалия — пиарщик-идеалист (Джейсон Бейтман). Тот носится с идеей сагитировать фармацевтических гигантов, чтобы те раздавали лекарства бесплатно, а пока набивается к Хэнкоку в бесплатные имиджмейкеры: убалтывает его добровольно отсидеть срок за сломанный указатель, надеть гейское трико и говорить что-то вежливое, перед тем как всех спасти. Хэнкок мучается, но терпит, образцовая жена пиарщика (Шарлиз Терон) готовит макароны, поглядывая поверх них на Хэнкока нехорошим тягучим взглядом.
Вечное проклятие комедий про супергероев в том, что серьезные фильмы этого сегмента все равно получаются смешнее: красные трусы, латекс в обтяжку, раздвоение личности, детские травмы, страдальческая складка на лбу зеленого человека — пошутить что-то сверх этого действительно довольно трудно. Команда, делавшая «Хэнкока», зашла на проблему с довольно неожиданной стороны: шуточный по фабуле фильм исполнен с максимальным напряжением кинематографических мускулов. Уилл Смит первые полфильма тычет сизой, небритой, действительно крайне неприятной рожей в камеру так упорно, что первые ряды начинают чувствовать запах перегара. Крепкий жанровый режиссер Берг («Сокровища Амазонки», «Королевство») при каждой удобной и неудобной возможности дает Майкла Манна (сам Манн указан в титрах как продюсер), нервно кружит камерой, дрожит басами на звуковой дорожке, героически выдерживает серьезный ритм даже в сцене, где голова одного злодея волею судеб оказывается засунута в зад другому. Ощущение, что с минуты на минуту у козла-супермена, может, начнется адюльтер с женой хорошего обывателя, окрашивает все это в какие-то совсем уж неуместные шабролевские краски. То, что в результате «Хэнкок» из суперменской версии «Плохого Санты» все-таки выруливает на историю про исправление и пользу обществу, конечно, немного обидно, но не то чтобы смертельно. В конечном счете много пить действительно вредно, а отнимать у детей мороженое можно и на трезвую голову.