Супербоевик о становлении характера от режиссера «Иронии судьбы-2»

Опрятный офисный мямля (МакЭвой), раб «икеи», степлера и маленькой зарплаты, существующий на той отметке безропотности, когда лучший друг, отправляясь трахать твою девушку, у тебя же стреляет денег на презервативы, идет в универсам купить таблетку от головы. Там ему встречается богиня в ситцевом платье (Джоли), которая говорит, что таблетка не нужна, поскольку он — потомственный вершитель судеб, а голова кружится от нереализованных возможностей. После чего, ухватив за локоток и паля из расписной беретты по полкам с мюсли (за ними прятался вооруженный мужчина с дурными намерениями), увлекает мямлю в волшебный мир. Там ему переведут на кредитку денег, научат релятивистским представлениям о добре и зле и пошлют отстреливать сильных мира сего, чьи фамилии в произвольном порядке выдает ткацкий станок, курируемый негром в очках (Фримен), — все это ради мира во всем мире.

Искушение предположить, что в голливудском дебюте Бекмамбетов метафорически описал свое сотрудничество с Константином Эрнстом, так велико, что хочется занести его в протокол, даже если это неправда. Ассоциативная память — злая штука. «Дозоры» были, наверное, самыми симпатичными из всех национальных блокбастеров (и вполне себе зеркалом так называемой русской действительности нулевых), но скажи «Бекмамбетов» — и перед глазами встают Эрнст, логотип Первого канала, избранные кадры из «Иронии судьбы-2» и, наконец, логичным образом, геенна огненная (в которой, хочется верить, со временем сгорит все перечисленное). Теперь, впрочем, есть хороший шанс, что вспоминаться начнет что-то еще. В «Особо опасном» глазами видно то, про что раньше приходилось догадываться: Бекмамбетов — отличный попкорновый режиссер с фантазией и хорошим драйвом. Чтоб развернуться ему явно не хватало не столько бюджета, сколько нормальной культуры кинопроизводства — когда сценаристы обучены грамоте, монтажер видит разницу между кино и рекламой, а у отдела продакт-плейсмента есть совесть. Считается, Голливуд портит приезжие таланты, но тут он наоборот довел талант до кондиции. Шаманства с мелкой нарезкой — ровно столько, сколько надо. Хабенский, явно захвачен с собой как талисман и делать ему особо нечего — но это скорее трогательно. Даже любовь к красным автомобильчикам и крупным планам резиновых зверьков, от которой в «Дозорах» рябило в глазах, теперь выглядит не варварством, а такой вполне себе восточной самобытностью. Долг каждого патриота в этой связи — пожелать Бекмамбетову как можно дольше не возвращаться с чужбины: так будет лучше и ему, и нам, и мировому кинематографу.