Это история о времени, когда Standard Oil еще не была разделена на «семь сестер» американской нефтяной промышленности; когда черное золото выкачивали ведрами и вместо мира детей помазывали нефтью; когда Джон Рокфеллер объявлялся врагом нации, несмотря на гигантские благотворительные пожертвования… Добро пожаловать в эпоху маслянистой массы, заполняющей легкие и желудок планеты!
До свидания «Магнолия» и «Ночи в стиле буги». Пол Томас Андерсон снял эпос о становлении американской мечты. Хотя не только американской. Сейчас этой дневной мечтой о паре миллионов баррелей живут Россия, Венесуэла, Малайзия, Аравия и далее по списку.
Только в фильме все гораздо более тонко. Представляется, что нефть – это предлог. И заменить ее можно на золото, китовый ус, железную руду, манную кашу, ливерную колбасу – в общем, все то, что церковь называет «хлеб земной», предлагая, в свою очередь «хлеб небесный». Судьба и противоборство двух таких хлебопекарей – нефтепромышленника Дэниела Плейнвью (Дэниел Дэй Льюис) и проповедника Элай Сандей (Пол Дано) – составляют центральную сюжетную линию фильма.
В оригинале имя проповедника пишется “Eli”, на русском ему соответствует «Илий» (Бог есть высок) – так звали первосвященника и израильского судью, который был наказан за слабость характера в отношении своих сыновей. Эта библейская аллюзия позволяет по-другому взглянуть на характер андерсоновского персонажа: а не есть ли весь его образ (если уж Бог высок в таких людях, то мир наш – ниже плинтуса) – скрытое богохульство и жажда обновленного взгляда на роль духовных ценностей в воспитании людей. Пол Дано сыграл, безусловно, великолепно: фанатично, истерично, с примесью сектантского помешательства. Одна из ключевых сцен фильма – «лечение» Плэйнвью в церкви. Доски, дневной свет, кресты, обливание водой, экстаз, поздравления с избавлением… А потом это выражение лица Плэйнвью, будто говорящее: «Все же Господь, наверное, не диджей, чтобы заводить прихожан на мессе во время изгнания бесов…». Да и сама Церковь-то построена на какие деньги?!
Дэниел, конечно, глубже. Трудно его объяснить. Трудно вообще объяснить мотивы, двигающие людьми одержимыми. И здесь не только «хлеб земной», здесь – стремление добиться собственным потом и КРОВЬЮ будущего для себя и своего поколения, будущего здесь и сейчас, на этой земле. Кровь проливается и месится с нефтью за то, чтобы обеспечить жизнь кровных детей. Но оглохший от контузии во время взрыва на нефтяной вышке сын Плэйнвью отрекается от крови отца. Или отец отрекается от сына? Трагедия и крушение. Непонимание двух поколений сделало такой бессмысленной и жалкой жертву. Ради чего? Ради нефти?
И все же…
Этот страшный финал. Страшный и потрясающий.
«God is a superstition!»