Как избавиться от ненужной любви, которая перестала быть счастьем? Молодая, но глубоко одинокая красавица Элизабет (джазовая певица Нора Джонс) находит свое решение: она, проклиная всех и вся, вбегает в небольшую нью-йорскую забегаловку, где оставляет на хранение ключи от квартиры неверного бойфренда. «Что мне передать их владельцу?» - спрашивает общительный бармен Джереми (Джуд Лоу). «Скажите, что он – козел!» - и в сердцах хлопает дверью. Через несколько дней – снова она. Неприкаянно интересуется, ничего не забрали ли. В ответ – небольшой, но громоздкий рыбий аквариум, на дне которого десятки ключей, как осколки разбитых сердец, тщетно ожидают своих хозяев. Ещё в тот вечер от горя она скушала кусочек черничного пирога – он оказался хорош не столько вкусом, сколько приятным воспоминанием.
Когда девятый полнометражный, но первый, снятый на английском языке, фильм Вонга Кар Вая открывал конкурсную программу юбилейного 60-ого Каннского кинофестиваля, никто не мог предположить, что культового гонконгского режиссера толпы строптивых кинокритиков не то чтоб начнут ругать, а так, пристыдят для приличия. Причем, что характерно, каждый из них не упустил случая тоном учителя, схватившего за ухо нашкодившего ученика, подчеркнуть, что Вонгу «эта выходка не должна сойти с рук». Под «выходкой» подразумевались смена места дислокаций; замена японца Шигеру Умебаяши, написавшего музыку к "Любовному настроению" и "2046", на британского композитора-блюзиста Рэя Кудера; рокировка Кристофера Дойла на оператора фильма «Амели» Дариуса Хонджи, и просто то, что место хороших актеров азиатского кино заняли голливудские звезды. Но по сути – ничего не изменилось.
Сказать, что Вонг своим англоязычным дебютом пытался влезть в те же «штанишки» – значит забыть, что на протяжении нескольких лет он из них не вылезал. Сказать, что его «Черничные ночи» не что иное, как просто голливудская погремушка – значит признать, что все эти годы мы имели дело не с печальным творцом тончайших переживаний, а с наглым графоманом-перфекционистом. С некоторой степенью определенности это было бы даже отличной версией, что стиль подмял под себя автора. Но, по-моему, дело тут в другом - Кар Вай, изменив родному Гонконгу, 90-ым, своим азиатским любимчикам и все этой восточной многозначности, не изменил самому себе. Он – все такой же одинокий, свободный, рассеянный поэт, рассказывающий с идеальной кинематографической зримостью простые, как жизнь, истории. И то, что фильм выполнен в жанровом формате дорожного приключения, делает любовный карваевский очерк еще более живым.
Главная героиня, измученная любовью девушка, путешествуя по штатам, пытается найти умиротворение в работе, но по сути становится непосредственным свидетелем крушения несколько судеб: сначала femme fatale доводит своего бывшего мужа-копа «до ручки», затем – везучая покерша фактически убивает отца своей чрезмерной подозрительностью. Первую играет Рашель Вайс и снимают ее здесь так, как это не делал даже ее муж, Дэррен Аронофски, а вторую – Натали Портман, которая тут словно нимфетка, причем сугубо тарантиновского толка.
«Люди бегут от любви, потому что боятся быть отвергнутыми», - находит в себе силы признать Элизабет. После она все же вернется на место, где не так давно пыталась избавиться от любви, и встретит все того улыбчивого бармена, который однажды предложил ей кусок большого черничного пирога, навевающего особое настроение. Затем - сон за барной стойкой, кусочки черники на губах, дыхание, мгновение, поцелуй. Ну а где-то за окном, скорее всего, уже тронулись ночные электрически, уносясь в городские дали. Как ни парадоксально, Кар Вай свободно дышит даже в мэйнстриме.