Германо-турецкая драма про фатальные случайности

Одинокий пожилой турок (Куртис), живущий в Бремене, ходит к соотечественнице-проститутке (Кезе) и однажды предлагает ей переехать к нему жить. Запускается цепь событий, из-за которых его сын, грустный профессор-германист (Даврак), станет владельцем книжной лавки в Стамбуле. Тем временем дочь проститутки, молодая стамбульская радикалка (Ешильчай), спасаясь от преследования властей, с поддельными документами бежит в Германию. Там у нее начинается бурный роман с немецкой студенткой (Циолковска) и тлеющий конфликт с ее матерью (Шигулла).

Фатих Акин, фильм за фильмом тасуя одни и те же мотивы (возвращение домой, бегство, столкновение культур, мораль против религии) и даже сюжетные повороты (непреднамеренное убийство, переход границы, Стамбул как неизбежный пункт назначения), поднимает планку все выше. Скажем, микросюжет «путешествие гроба», в одной ранней картине Акина решенный как комическая чехарда, превращается тут в два монументальных, смыслообразующих кадра. От грубой, приземленной, варварской мелодрамы молодой режиссер движется к густонаселенным символическим полотнам, так что, кажется, еще шаг — и он, взгромоздившись на кросскультурные котурны, начнет пасти народы (немецкий и турецкий, как минимум). В «На краю рая» Акин, тем не менее, на краю и останавливается; это размашистое, амбициозное кино порой сбивается на фальшивые ноты, литературщину («Как вы меня узнали?» — «Вы тут самый грустный человек». — «Как хорошо вы знали мою дочь?» — «Достаточно, чтобы проникнуться к ней симпатией»), но обезоруживает своей дерзостью и своей энергией. Совпадения, судьбоносные случайности — прерогативу телевизионного «мыла» и напыщенных фильмов Иньярриту — Акин аранжирует так тонко, что они не выбиваются, дразня, из общей мелодии, а лишь организуют ее. Спрессовав в два часа материал на три-четыре плохих фильма, турок каким-то чудом умудряется сделать из него один очень хороший.