Толстая, маленькая и уродливая, но вполне довольная собой школьница Трейси (Блонски) живет в Балтиморе начала 1960-х с мамой, двухсоткилограммовой прачкой (Траволта), и папой, слегка двинутым продавцом юмористических сувениров (Уокен). Она с трудом досиживает до звонка и мчится домой — смотреть «Шоу Корни Коллинза», где зажигательно танцуют местные красавицы и красавцы. Сама Трейси тоже все время танцует — и добивается того, что ее в порядке эксперимента берут на шоу, где она вскоре отодвигает на второй план стервозную блондинку Эмбер (Сноу), дочь не менее стервозной менеджерши телеканала (Пфайффер). Параллельно Трейси поддерживает борьбу за права чернокожих, когда зловредная менеджерша пытается отменить ежемесячный «Негритянский день» в своей передаче.
«Лак для волос» — продукт второго отжима: это киноверсия недавнего бродвейского мюзикла, который в свою очередь был основан на одноименном фильме Джона Уотерса 1988 года. У Уотерса — которого здесь можно увидеть, если не моргать, на открывающей фильм песне «Good Morning, Baltimore» в роли эксгибициониста в плаще — маму Трейси играл его любимый трансвестит Дивайн (несколько менее эксцентрично, чем Траволта), а маму ее соперницы — Дебби Харри (несколько более эксцентрично, чем Пфайффер). И для Уотерса — гея, маргинала и автора самого официально отвратительного фильма в истории («Розовые фламинго») — солнечная история о праве быть другим имела, безусловно, чуть менее солнечный подтекст. Нынешний постановщик (а по первой профессии — хореограф) Адам Шэнкман — маргинал лишь в том смысле, что ставит запредельные семейные комедии («Дом вверх дном», «Оптом дешевле-2», «Миротворец»), и его работа конгениальна поставленной задаче: бывают и просто сны. Это безупречно стилизованный, бодрый комический мюзикл с недурными песенками, нарочито дурновкусными кривляньями звезд и специальными номерами вроде парного любовного танца Джона Траволты и Кристофера Уокена. Мне, например, эта эстетика не близка; в то же время если «Лак», собравший в США больше ста миллионов долларов, соберет в России хоть три копейки (в чем я сильно сомневаюсь), можно будет только поаплодировать: здесь обычно других не любят.