Тысячу лет назад в районе нынешнего Ванкувера местная жительница находит на реке разбитую ладью викингов, а в ней среди трупов — едва живого бледнолицего мальчика, сжимающего меч. За 15 лет мальчик вырастает в видного бойца (Урбан), которому индейцы, впрочем, так и не придумали имя и отказывают в окончательной социализации — мудрый наставник (Минс, шаман из «Прирожденных убийц») говорит, что так и будет, пока герой сам не разберется, кто он есть. Самоидентификации способствует высадка отряда соотечественников героя, которые вырезают приютившее его племя и планируют вырезать все остальные.

Оригинальный норвежский «Следопыт» Нильса Гаупа (где вместо индейцев и викингов действовали лапландцы и чудь) в 87-м номинировался на «Оскара»; американскую версию если на что и выдвинут, то исключительно по линии профсоюза мясников. Клипмейкер Ниспел, кинокарьеру начавший с высококачественного ремейка «Техасской резни бензопилой», понятным образом экономит на психологии (тем более с Урбаном не разгуляешься), зато зверствует с самозабвением, выходящим за рамки профессиональной добросовестности — в таких случаях причины принято искать в раннем детстве. Головы летят с плеч в промышленных количествах, людей четвертуют, жарят заживо, над возлюбленной героя хотят надругаться, завалив ее для удобства на дохлого лося. Картинка — помесь Васнецова с Хельмутом Ньютоном: косые лучи сквозь дымку, выхолощенная до полного безразличия цветовая гамма, в которой даже кровь — лишь один из вариантов серого. Если считать, что у всего на свете есть своя полезная функция, предназначение данной картины в том, чтоб нанести непоправимую психологическую травму какому-нибудь жадному до искусства ребенку — чтоб, соответственно, спустя 15 лет было кому поручать очередной ремейк «Техасской резни».