Еще один невероятно характерный для финского режиссера фильм, снятый сразу после «Человека без прошлого», но разительно отличающийся от него во многом — от образа поведения главного героя, до эмоциональной атмосферы.
Действие картины происходит на окраине Хельсинки, но не в привычных разваливающихся трущобах, а наоборот, посреди высокотехнологичных новостроек, что по мнению режиссера является, конечно же, еще большим кошмаром. Где-то там работает охранником Койстинен (Янне Хюйтиянен), мечтая о собственном деле, но по глазам его видно, что ничего ему не светит, как ты не ходи на невероятно полезные курсы молодого бизнесмена. Так оно и получается. Одиночка по социальному статусу, он становится объектом травли не только банкира, который отказывает ему в кредите, мотивируя это тем, что проситель — мусор, но и собственных коллег. Вскоре он знакомится с очаровательной блондинкой Мирьей (Мария Ярвенхелми), но жизнь, вместо того, чтобы пойти к светлому будущему, катится в тартарары.
Герой Хюйтиянена довольно интересен с точки зрения ретроспективы и эволюции главных героев фильмов Аки Каурисмияки. Пожалуй, что в первый раз режиссер рассказывает историю не собственного ровесника, а человека из нового поколения, попавшего, впрочем, примерно на те же жестокие ухабы судьбы. Он такой же маргинал, как и можно было бы ожидать — друзей у него нет, веселиться он не умеет, а первый его визит в бар и попытка познакомиться с девушкой заканчивается тем, что она его использует и не только его свобода, но и жизнь его ставится под угрозу. Так что понять его в принципе можно.
Но довольно неожиданно его поведение в сложившейся ситуации. Оно разительно отличается от образа действий героя предыдущей картины — человека без имени из «Человека без прошлого». Вместо того, чтобы карабкаться из ужасно складывающейся ситуации, он смиренно и терпеливо смотрит, как рушится вокруг его жизнь. Более того, даже выйдя из заключения, беды на этом не заканчиваются.
Не совсем характерен и образ главной героини — Мирьи. Чуть ли не первый раз это не очередной социальный отщепенец и не последняя юдоль для другого социального отщепенца. Это целиком и полностью фам-фаталь, перенесенная из так любимого Каурисмияки эстетического жанра фильмов-нуар полувековой давности. Он даже ее для пущей убедительности и аутентичности переносит с правильным цветом волос. Кстати, решение использовать самый страстный и роковой образ из всех известных жанров был принят довольно скептически, ведь он подразумевал под собой буйство страстей и ярость предательства, но подобный шквал эмоций в фильме режиссера, который отворачивает камеру, когда люди в кадре начинают целоваться, конечно просто не возможен по исключительно понятным причинам.
Отношение Койстинена к Мирьи несколько напоминают другого современного северного автора — Триера с его «Рассекающей волны». Та же обреченность доведенная до фатализма и полное пренебрежение к собственной судьбе в пользу объекта любви. Но там, где датчанин ржавым скальпелем ковыряет в ране, финн прикладывает мази.
В целом фильм снят в том же ключе, что и многие предыдущие картины, используя уже наработанные сюжетные и постановочные приемы. Многие обвиняли даже режиссера в том, что он уже снимает фильмы на автопилоте. Отчасти это обоснованная претензия — ничего особо нового тут увидеть вряд ли удастся, но и это не повод просмотреть некоторые довольно важные и интересные находки. Так, к примеру, привычная операторская палитра в «Огнях городской окраины» превращается, будто в фильме Дэвида Линча или Питера Гринэвея, в элемент повествовательного и символического арсенала — очень интересно следить за сменой платьев, а точнее их цветов, на актрисе Ярвенхелми и эмоциональным окрасом соответствующих сцен.
Кроме того, невооруженным взглядом видно, что Аки Каурисмияки явно отказался от привычных на тот момент шуточек и хохм, за которые его фильмы любимы многими в том числе и прессой. «Огни городской окраины» оказался самым мрачным, не смешным и горьким фильмом в фильмографии режиссера, за что картину очень тяжело приняли и даже пытались ругать. Кто-то даже пошутил, что это первый фильм, который Аки снял трезвым. Так или иначе, тут он ближе всего к начале своего творческого пути и снова хочется вспомнить Брессона с его аскетизмом и стоицизмом, пусть и без религиозного подтекста.
Финал, как этого можно было бы ожидать, приводит всех на местную свалку, бывшую местом для невероятной судьбы безымянного героя в «Человеке без прошлого», но в этот раз над мусоркой висят более мрачные облака. Проигравшие проигрывают вновь и вновь и их необоримая надежда и вера в людей и общество не иссякнет никогда. Или, по крайней мере, до тех пор, пока кровь может капать из ран.