Редукс старой мелодрамы Вонга Кар Вая про летающих воинов
Оян Фэн, мастер меча на преждевременной пенсии (Лесли Чун), нянчит разбитое сердце в домике посреди пустыни, зарабатывая посредничеством между убийцами и людьми, которым надо кого-то убить. Старый друг, навещающий его раз в год (Тони Люн Ка Фай), приносит волшебного вина, выпив которое все забываешь, демонстрирует его эффективность на примере собственных душевных ран, но Оян Фэн не хочет забвения. Бизнес тем временем не ладится. Шизофреничка, считающая себя одновременно братом и сестрой (Бриджит Лин), поочередно появляется то в мужском, то в женском платье с противоречащими друг другу заказами. С бойцами тоже одна морока. Один (Тони Люн Чуй Вай) слепнет. Другой (Джеки Чун) ходит босиком и считает, что погибнуть в бою с толпой бандитов за гонорар в корзинку яиц — это хорошая сделка.
Этой страшно красивой, страшно запутанной, преимущественно разговорной мелодрамой из жизни мифических фехтовальщиков в 1994-м началась и едва не закончилась международная известность 38-летнего Вонга. «Прах» принято считать красивым недоразумением — импрессионист взялся рисовать «Последний день Помпеи», режиссер, не признающий сценариев и не любящий четких кадров, взялся за жанр, требующий высокой ремесленной техники, и потерпел поражение. Которое, впрочем, обернулось победой: из-под обломков несостоявшегося блокбастера вынырнул снятый за три недели «Чункинский экспресс», летающие воины переоделись в официанток и полицейских, Вонг на 10 лет стал законодателем мировой киномоды, даже его новаторские наработки в области мечей и шелков не пропали — их (вместе с оператором Дойлом и двумя главными кар-ваевскими актерами) приспособил к делу Чжан Имоу в своем «Герое». Новый вариант «Праха» мало отличается от старого (в принципе, все то же самое, только с вычищенными на компьютере цветами и смонтировано под чуть более мрачную музыку) и увиденный в кино сейчас производит так любимый Вонгом эффект письма, открытого с многолетним опозданием. Оказывается, самый путаный кар-ваевский фильм — единственный, где диагноз его всегдашнему герою проговорен прямым текстом: «Прах» — история о человеке, который отравился воспоминаниями, которого излишняя чувствительность сделала негодяем. Для полной ясности в конце новой версии нужен, конечно, титр, сообщающий: Оян Фэн теперь живет в самолете между Нью-Йорком и Гонконгом и снимает рекламу духов Poison. Он по-прежнему несчастен. Прах к праху.