Юный Джонни Трулав (Хирш) толкал дурь в тени мафиозного папы (Уиллис) и культивировал в своей маленькой банде здоровый дух обезьяньего стада, пока его авторитет вожака не поставил под сомнение фашиствующий еврей-беспредельщик Мазурски (Фостер) — сперва зажилил $1200, а после разбил окно и нагадил на ковер. Тогда Трулав с приятелем Балленбахером (прямо до дрожи убедительный певец Тимберлейк) сцапали на улице 15-летнего брата Мазурски (Ельчин). Тот не возражал — в заложниках ему было сильно лучше, чем дома с еврейской мамой (Стоун). Потом подошли девочки, все веселились, только по углам экрана периодически вылезали титры, аттестуя очередную дурынду в бикини свидетелем обвинения № такой-то.

«Альфа Дог» сделан по следам реальной истории (последнего прототипа поймали в Бразилии в разгар съемок) и, так же как «Хладнокровное убийство» Капоте или «Садист» Ларри Кларка, исследует феномен злодеяния, совершенного не по умыслу, а по групповому недомыслию: никто в отдельности не виноват, дискотека переходит в казнь заложника так естественно и сама собой, что жертва с убийцами понимают свои роли лишь у свежевыкопанной могилы, и тут уже проще выстрелить, чем начинать думать. Для серьезного исследования у фильма, конечно, толстоват бюджет и много посторонней суеты в кадре: Шарон Стоун хочет «Оскар» за роль второго плана, Брюс Уиллис просто сачкует. Да и Кассаветес-сын (постановщик сладчайшего «Дневника памяти»), понятным образом, не Капоте и не Ларри Кларк. Снимая, строго говоря, «В мире животных», он то и дело сбивается с интонаций натуралиста на прокурорские — мол, дурно, граждане, убивать паренька за тысячу двести. И это не то чтобы неверно по существу (да, дурно, и да, сумма несерьезная), просто сказано не к месту — как если б Николай Николаевич Дроздов, толкуя о жизни морских котиков, вдруг начал фальцетом давать моральную оценку их повадкам. Впрочем, как и в случае с котиками, животное обаяние натуры отменяет любые закадровые оценки. Весь воспитательный эффект успешно сведен на нет мощнейшими басами на саундтреке и зазывным блеском девичьих глаз над разнообразными бретельками и ложбинками. Сколько бы ни супил младший Кассаветес бровь, ракурсы выдают его. Он (как и Капоте с Кларком) лишь делает вид, что изучает социальный феномен, а сам его тихонько вожделеет. Как раз в силу этого (наверное, сомнительного в нравственном смысле) обстоятельства его фильм небезнадежен.