Весь фильм они играют в мяч.

Весь фильм они шмыгают носом.

Весь фильм Чулпан Хаматова бледна, со слезами на глазах, курит беломор и носик у неё так по-милому красный.

Два брата, один эгоист, другой "чёрненький", наверняка он понравится вам больше.

Андрей к концу фильма мужает, но только с виду.
Внутри всё такой же мальчишка, и Нина, его жена, "опять беременна", и так он это говорит, пожимая плечами, что как будто тут и ни причем.

У братьев есть сначала мечта, потом уже цель: футбольное поле, чтобы построить стадион.
И Шуст уже идёт к Торгашу, несет деньги, а там... а там трупы.
И Торгаш почти мёртвый, весь в крови, но дышит.
И Шуст пытается убежать... И не получается.

И потом добивают Торгаша из пистолета, и великая Dolby sound surround system даёт нам услышать, как мальчику ногой с хрустом перебивают кости на шее и душат.

Как забивают вбежавшую Виту, жену или сестру убийцы Франса Фердинанда.

и ты, до этого полфильма с открытым ртом наблюдавший за игрой в мячик, за утехами героини Хаматовой и Андрея, за нервными припадками Дяди и Тётки мальчиков, с таким же открытым ртом, под музыку *прости господи* Игоря Вдовина смотришь на всё это. и лишь бы не заплакать, и не просто, как на банальных мелодрамах, от жалости-сочувствия, а потому, что эта сцена переворачивает внутри всё и трудно дышать, говорить, думать.
И именно тут можно было бы пустить титры.

Их убивают, а в еврейской общине вокруг трупов не собирается толпа, они всё так же стирают бельё, переругиваются и судачят про войну.
Смерть прошла мимо.
Или к ней уже настолько привыкли.

Но зачем-то прикрутили с виду счастливый конец.
Мальчишки теряют друзей, война, белые-красные - всё перемешалось, революция, но у них есть поле и этот мяч, который они гоняют, и что будет дальше - уже другая, наверное немного банальная история.