Серийный убийца, проводя каникулы в сельской местности, зашел в поселок и зарезал девочку. Год спустя в поселке все хотят про это забыть, и только нескладный, набожный Михаэль (странным образом совмещающий функции местного дурачка и участкового полицейского) не хочет: он пишет прокурору, заказывает какие-то бессмысленные экспертизы — и чудовищно всем надоел. Затем в новостях говорят, что убийца схвачен и во всем признался. Но тот, кого схватили, любил мальчиков, а в деревне убили девочку — и участковый, бросив недоубранный урожай и семью, за собственный счет едет в город — чтоб знать наверняка.

Этот нравоучительный, подробный и практически бесконечный немецкий триллер, кажется, вычерчивали линейкой и транспортиром. Тут есть пасторальная часть, снятая сонной бесхитростной камерой, и есть город, где камера носится, как в «Матрице». Есть моральный конфликт между этими двумя декорациями: в городе провинциал открывает для себя анальный секс и костюмы за тысячу евро, как следствие, вера его слабеет. Есть, в конце концов, детективный ход (до поры довольно занятный) и пара красиво исполненных заимствований — например из майкл-манновского «Охотника на людей». Есть и просто бесценные моменты: вот болтливый священник медлит дать полицейскому облатку — и тот стоит посреди церкви с преглупо открытым ртом, не зная, как ему быть. Но в целом масштабный, сложнопридуманный фильм (авторская версия идет, кажется, три часа) выглядит так, будто его откуда-то перерисовали по клеткам. Вполне себе дюрренматтовская мысль про то, что совесть — это такая стыдная, утомительная болезнь вроде чесотки, едва забрезжив в начале, гибнет под спудом тяжеловесной и не слишком осмысленной библейской символики (в пару Михаэлю-полицейскому появляется убийца Габриэль, да еще по фамилии Ангель, голос за кадром начинает зачитывать про Авраама и его сына и т.д.). И главная беда фильмов, придуманных с транспортиром: это все-таки страшно неприятно, когда автор уже в начале знает, к каким выводам он станет подталкивать нас в конце.