Хеллбой (Перлман) — молодой, по адским меркам, демон с лицом Тома Уэйтса, красный, огнеупорный и с хвостом. Его вырастил добрый профессор Брум (Херт), и теперь он курит сигары, много жрет, мрачно острит, ухаживает за кошечками, любит девушку Лиз (Блэр), которая в минуты волнения воспламеняется, и помогает ФБР бороться с нечистой силой. На повестке дня — Григорий Распутин (Роден): русский мистик каким-то образом воскрес и спутался с нацисткой Эльзой и безглазым мертвецом с пластикой Затоичи, чтобы уничтожить мир.

Это, пожалуй, лучший из фильмов-комиксов, которые Голливуд в последнее время плодит с таким же усердием, как флегматичный Распутин — демонов, похожих на статистов из Doom II. Здесь есть все, что должно быть в комиксе, и чуть больше. Зарплата дизайнеров и специалистов по спецэффектам отработана честно, но неповоротливость и напыщенная тяжеловесность, свойственные этому жанру, в картине дель Торо волшебным образом отсутствуют: бред сумасшедшего аранжирован им как бодрящая чернушная песенка вроде кейвовской “Red Right Hand”, сопровождающей выезд Хеллбоя на оперативное задание. Врата ада и древние заклинания — необходимая чепуха, не мешающая главному: это история о большом парне с хвостом и подпиленными рожками, который вкалывает на неприятной, но нужной работе, ссорится с начальством, побаивается приемного отца и любит некрасивую, в общем-то, барышню с грустными глазами. Они оба неподвластны огню и замрут в поцелуе, объятые язычками голубоватого пламени; и как ни дика такая парочка, это один из тех магических моментов, ради которых стоит ходить в кино. А еще туда стоит сходить ради Ивана Клементовича. Распутин (его играет чех Роден, который в «Превосходстве Борна» — русский гангстер Гретков; вот ведь устроился) в фильме похоронен на кладбище у Волоколамского шоссе под Москвой. Откуда оно взялось, почему именно Волоколамское — бог весть. Но в общем, Иван Клементович тоже там.