Нью-Йорк, 1962 год. Новоиспеченный кумир города — Барбара Новак (Зеллвегер), автор бестселлера «К черту любовь», практического пособия по сексуальному раскрепощению женщины. Ведущий репортер мужского журнала «Нет» Кэтчер Блок (МакГрегор), светский лев и профессиональный плейбой, полон решимости разоблачить Барбару: представившись космонавтом, он опутывает ее своими чарами, чтобы добиться дискредитирующего феминистку признания в любви.

Признание, конечно, будет — более того, Зеллвегер на одном дыхании произнесет самое, кажется, длинное любовное признание в истории кино. Но это, право, неважно. Эмоциональное сопереживание героям — последнее, что может дать этот фильм, полный ярчайших красок, легчайшей музыки и сладчайших улыбок. «К черту любовь!» — виртуозная подделка, фальшак, в высшей степени искусная стилизация под голливудские секс-комедии 60-х, которые сами по себе уже были стилизациями. Это вселенная розовых платьев, высоких причесок, кожаных диванов, журналов мод, раутов с коктейлями и — секса, секса, секса, о котором больше говорят, чем им занимаются, зато говорят беспрестанно, обрушивая на зрителя потоки искрометных двусмысленностей — столь же искусственных, сколь и забавных.

Если при упоминании имени Рока Хадсона вы начинаете судорожно перебирать в памяти футбольные сборные, ваше представление об этой картине будет совсем иным, чем то, на которое рассчитывали авторы. С другой стороны, фильмы с Хадсоном можно найти разве что в редких видеопрокатах, а надо же понимать, откуда пошел весь этот «Секс в большом городе». Судя по телевизионным рейтингам, обсуждение особенностей дорогих манхэттенских ресторанов и выражения вроде «весь Нью-Йорк только об этом и говорит» вместо, казалось бы, естественного раздражения вызывают у доброй половины российской публики нешуточный энтузиазм, так что «К черту любовь!», надо думать, тоже придется ко двору.