Школа-интернат имени Достоевского, где в двадцатые годы перевоспитывали питерских беспризорников, под руководством донкихотствующего директора Викниксора (Юрский) превращается в настоящую «Республику ШКИД» — с собственными законами и традициями.

Быт и нравы вольного «дефективного» братства еще до фильма наповал покорили читателей книжки, написанной воспитанниками настоящего, невыдуманного Викниксора, педагога-подвижника Виктора Николаевича Сорокина. Голодное, но жизнерадостное и осмысленное существование шкидского племени вызывало у опрятных советских школьников, никогда даже и не нюхавших прогорклого тюленьего жира, неприкрытую зависть. В фильме утопия веселых нищих трансформировалась в ностальгический, эксцентричный и нежный аттракцион, карусель роскошных гэгов, озвученных дробью «зубариков» и пронзительными босяцкими песнями про то, что у кошки четыре ноги. A Геннадий Полока оказался не только безупречным рассказчиком и стилистом, но и подлинным визионером: всего через три года после выхода фильма случился «Красный май», и парижские студенты устроили бузу, совершенно неотличимую от «улиганского» бунта воспитанников достоевской коммуны. Так что шкидский лозунг «Трепещите, халдеи!» прекрасно смотрелся бы на баррикадах рядом к каноническими «Запрещено запрещать», а в профиле Викниксора-Юрского отчетливо замаячило что-то деголлевское.