Обратное, как ни крути, таксебешество (ну хоть без буквицы «н» – не «таксебешенство»). Дойл, понятно, обратно дает эдакого импрессионистического Урусевского, но Кар Вай обратно заставляет его сымать на преутомительный сужэтец (эдакая сумбурная сантимэнтальная жэсть вмэсто сцэнария). Тут, конешно, имеется премилая азиатская тёлочка (та, что с короткой стрижкой, разумеется, то бишь тёлочка из второй половины фильмы, будто противопоставленная той отвратительной корове, которая скрывает здесь свою дурную рожу за темными очками да блондинистым париком, из первой ее, фильмы, половины). Но и крайне скромное обаяние азиатских тёлочек; и весь этот зелено-желтый морок, в который безустанно ввергает Вонг деловитого Дойла; и сентиментальная хандра с апатичными потрахушками, – всё это в Вонге несколько заёбывает. Ага, начиная с первых же его фильм. Чё будет далее? Да всё то же ведь, с минимумом токмо инноваций. Словом, Вонг – конешно, из тех небесталанных парней, что всю жысть напролет сымают одну и ту же фильму, но, в отличие от подлинных великих (а не просто небесталанных там, видите ли) парняг-постановщиков, Вонг изначально придумал фильму наискушнейшую. Ну, положим, не наи-, но всё одно скушнейшую.