В дом задушенной оперной примы вселяется молодая наследница с мужем. Глава (Буайе) нередко оставляет супругу (Бергман) в одиночестве, и через равные паузы после его ухода свет в газовых рожках начинает медленно слабеть.

Полвека шифровавшийся голливудский гей Кьюкор снимал кино двойного дна. Модная в 30-х викторианская мелодрама могла бы стать наилучшей ареной для его притч о бинарной человеческой природе, кабы кисейная старина не ассоциировалась у студии MGM преимущественно с полькой-бабочкой и пропавшими собачками. Лишь военная инфляция опереточных сюжетов наконец-то позволила классику развернуться, явив миру изнанку гербового британского лицемерия и клыки оборотня за неподвижной верхней губой. Вкрадчивый семейный террор Синей Бороды, планомерно сводящий с ума психически нетвердую хранительницу родовых тайн, подавлял не столько низостью интриги, сколько металлом негромкого голоса, птичьей повадкой и полуприкрытыми веками латентного садиста. И только невыцветший квадратик обоев из-под снятого со стены фамильного портрета хранил тепло недавних времен, когда томный Альбион был для янки образцом старомодного бонтона.