Два зэка, двое суток до свободы. Один, бывший охранник казино, ведет переписку с молодой красавицей (с которой и познакомился по переписке). Красавица обещает встретить его у выхода из тюрьмы и начать вместе новую жизнь. Другой, угонщик автомобилей, качает пресс и мечтает о пудинге в кругу семьи. Во время прощального тюремного обеда выходит заварушка, и первого зэка убивают. Второй, выйдя за тюремные ворота, встречает ту самую девушку. Кругом — веселый смех, рождественская кутерьма, гормоны играют, а прижаться не к кому. И второй зэк выдает себя за первого. Хороший пресс пригодится ему в акробатической секс-сцене в мотеле. А потом — в смертельно опасной передряге: девушка будет использована в качестве приманки своим злонравным братом, мечтающим ограбить в канун Рождества казино. Как раз то, где первый зэк работал охранником.

Режиссер Джон Франкенхаймер был одним из главных профессионалов Голливуда 60-х. Ему принадлежит такая решительная классика, как шпионский детектив «Маньчжурский кандидат» и военный эпос «Семь дней в мае».

Два года назад Франкенхаймер вернулся с «Ронином», и о нем вновь заговорили: проходной по сценарию триллер о наемных убийцах критики провозгласили самым стильным фильмом сезона. Эта стильность — не что иное, как способность придавать сказочность и ирреальность вполне правдоподобным сюжетам. Без такой способности в 60-е в режиссеры не брали. В «Азартных играх» ноу-хау — при Франкенхаймере. Он не забыл, как заставить простые снежинки танцевать рождественский вальс, каким образом сгустить свет на лице актера, чтобы зритель сердцем почуял драму. Только под этим светом, направлявшимся прежде на Берта Ланкастера, Фрэнка Синатру и Жанну Моро, слишком отчетлива человеческая ничтожность звезд, которыми мы довольствуемся сегодня. Они беспомощно моргают в объектив. Они не в состоянии совладать с поползшим гримом саморекламы, маскировавшим до поры их дремучую актерскую провинциальность. Мастеру оказалось не к кому возвращаться.