Человек (Стэнтон) идет по пустыне. Ястреб зыркает на него со скалы. Человек молчит. Идет — не разбирая пути. Он все забыл: цель путешествия, женщину (Кински), которую так любил, что бросил, сына, свое имя, себя. Но разве можно забыть?

Обозначивший пик международного успеха Вендерса («Золотая пальмовая ветвь» в Канне) европейский фильм об Америке, снятый с похмелья от растянувшегося на годы и мертворожденного «Хэмметта», — по всем статьям чистейшая мелодрама. Разлученные любовью влюбленные, обстоятельства, играющие роль рока, и ребенок — последнее прибежище мелодраматиста, заимствующего слезный прием из безотказной рекламы памперсов. Но трюк в том, что мелодрама разыграна в пространстве трагедии — под неоглядным техасским небом, на земле голой, как ладонь Бога, на которую он усадил и испытывает человека. Трагедию играет скорбный отшельник Стэнтон. Трагедии подыгрывает на одной гитарной струне розочкой от бутылки Рай Кудер на саундтреке. Два жанра — низменный и высокий — мирит Америка: только в ней и может произойти современная трагедия. Ее трагедия — это вестерн; в ней Одиссею, с трудом возвращающемуся домой, положено носить драные джинсы, Пенелопа давно работает в пип-шоу, и небо над прерией — небо судьбы и неизбежности — как две капли воды похоже на анилиновое небо с рекламы Kodak.