Это такой, цитируя писателя Проханова, «красный смысл» — если нужно внятное объяснение, почему взрослые люди тратят многие часы своей жизни на видеоигры. BioShock трогает какие-то струны, не побоюсь этого слова, в душе, которые долго оставались в неприкосновенности — может быть, с выхода последней великой игры System Shock 2, а то и раньше — со времен Fallout, которую все так истерически любят, что уже только в силу этого хочется ненавидеть — и не получается. Как бы там ни было, ничего даже близко похожего на BioShock не выходило уже лет десять.
Достаточно, оказывается, просто включить фантазию (и нанять приличного арт-директора): действие BioShock происходит в 1960 году на дне Атлантического океана. Подводный город Rupture — сломанная утопия, где живут вечные дети, которые на самом деле совсем не дети, механические гигантские водолазы и безумцы. Все выглядит пугающе безупречным образом — игра, кажется, провалилась в 2007 год из далекого и очень хорошего будущего; уже в первые десять минут нашей мощи может позавидовать Дарт Вейдер, ближе к финалу альтер эго превращается в полубога-громовержца. Говорить обо всем этом в игровых терминах как-то не хочется: все настолько органично и настолько, как это сказать, правильно, что ли, что нас не смущает даже полное неведение относительно нашего места и роли в этом мире почти до самых финальных титров. В конце на все вопросы будут даны ответы. BioShock — непривычно по сегодняшним временам длинная игра, что-то около двадцати часов густого, мощного, плотно срежиссированного действия. Но после финальных титров ее хочется сразу запустить сначала. Не потерять от BioShock голову нельзя. Сопротивление бесполезно.
BioShock сделал Кен Левайн, создатель студий Looking Glass и Irrational Games. Этот человек несколько раз переворачивал индустрию с ног на рога: с его Thief началась всеобщая шпиономания и мировое господство серии Splinter Cell. После System Shock и System Shock 2 было непонятно, как вообще кто-то может делать космические триллеры от первого лица и не чувствовать себя при этом плагиатором и позорником. Все это время Левайну фатально не везло с деньгами: System Shock вышла параллельно с первой Doom, System Shock 2 зачахла в тени Half-Life, все прочие игры Irrational стабильно получали миллионы наград и продавались микроскопическими тиражами. Левайн при этом не сдавался. Я тут по долгу службы недавно интервьюировал девушек, служащих в московской конной милиции. Одна из них сказала: «Если упал, всегда возвращайся в седло — даже если сломаны ноги, ребра и все, что можно. Нельзя позволить боли себя поломать». Левайну полтора десятка лет хватало мужества преодолевать невезение. Теперь, для того чтобы в мире окончательно воцарились покой и счастье, двум-трем миллионам человек надо заставить себя купить по копии BioShock. Мы ее заслужили. Она заслужила нас.