Весталка Верёвкина

Очень много сейчас в Москве интересных выставок, на все не поспеть. Но выставку Марианны Верёвкиной мне хотелось увидеть – еще и потому, что в наших музеях нет ни одной работы художницы. Marianne von Werefkin – как она подписывалась большую часть своей проведенной за границей жизни – родилась за год до отмены крепостного права в семье тульского губернатора. В 14 лет она начала зарисовывать свои видения и всю жизнь любила «вещи, которых нет». Может, потому, что вещи, ее окружавшие, любить было трудно? Наверное, живопись она тоже сначала невзлюбила. Уже учась у Репина, Марианна умудрилась (по Фрейду?) прострелить себе правую руку. Научилась писать левой рукой, как Рембрандт – подбадривал ее Репин. Когда ее папаша стал комендантом Петропавловской крепости, Марианна устроила в их казенной квартире салон. Рядом с казематами шли дискуссии о современном искусстве, в которых участвовал и Алексей Явленский. Он на десятилетия сделался ее другом, учеником, возлюбленным, ребенком, спутником. На полагавшуюся ей после смерти отца пенсию парочка отправилась в Мюнхен, чтобы учить Явленского новым тенденциям в живописи (сама Марианна на десять лет прекратила писать). Они спали в одной кровати, но Марианна оставалась девственницей – настояв на том, чтобы соединяться только в духе. Между ними, как меч между Тристаном и Изольдой, лежало их искусство. Тем временем Явленский прижил ребенка от их горничной. Стремясь вынести свою жизнь за пределы обыкновенного, Марианна мучилась сама и, наверное, мучила других. Но таким было всё её поколение – самое дерзкое, творческое, экспериментальное и трагическое. Кажется, сама Марианна на всю жизнь выбрала себе роль весталки. «Быть художником, – говорила она, – не значит уметь комбинировать линии и краски.., а иметь мир внутри себя с собственными формами, чтобы этот мир выразить». Что ей блестяще и удалось. Её мир прекрасен своей магией и цветом. Она говорила: «краска – это объем». Я бы добавила: краска – это эмоция. На ее картине «Вихрь любви» – обнимающиеся парочки и одинокая женская фигура, от которой исходит сияние. «Это я, вне страсти» – комментировала художница. Мне же она, напротив, кажется самой страстной из всех своих персонажей – человеком, прожившим до конца свою любовь к «вещам, которых нет».