Удивительно плодовитый художник в глубокой внутренней эмиграции, на котором отдыхают глаза после визуального громыхания Дейнеки. Некоторая вторичность творчества и тяга к малым формам, помноженные на эпоху, заставляют проникнуться уважением к глубокому внутреннему спокойству автора, перенесенному в живопись.