Выставочный проект «Сверхновая вещественность» является демонстрацией критической сентиментальной тенденции на московской арт-сцене. Название проекта отсылает одновременно к немецкой новой вещественности 20-х годов и к «новым реалистам» Пьера Рестани 60-х.

Художественная ситуация послевоенной Европы достаточно универсальна, и применима для исследования современной московской. Тенденции тотального пессимизма и релятивистские настроения существуют в борьбе с модернистской ориентацией на высокую герметичную культуру. Современное искусство снова находится в постоянном конфликте абстрактного и конкретного, общего и частного, возвышенного и обыденного. Формалистские концепции оказываются неспособными к описанию действительности, перерождаясь в декоративные стратегии. Поэтому сейчас интереснейшим моментом в современном искусстве становится поворот к человеку, к конкретике, к частному переживанию создаваемого образа. Это становится возможным только благодаря возвращению эмоционально-ориентированного произведения и наиболее ярко проявляется в темпоральных видах искусства (time-based arts), одним из которых является видео. Долгое время камера современного художника была направлена в пол, в потолок, на какие-то предметы, теперь в кадре все чаще появляется человек.

Освоение времени, характерное для современного художественного процесса, ближе всего подходит к проблеме реституции эмоций, поскольку консервативная многовековая работа с пространством, осуществляющаяся до сих пор в других видах искусства, уже не в силах быстро реагировать на формулирование новых эстетических и этических закономерностей. Этот вид художественной деятельности лишен необходимой сейчас мобильности. Это совершенно не значит, что художники, работающие с освоением времени, упускают пространство, просто оно становится вторично по отношению ко времени, к длительности восприятия.

В настоящий момент мышление человека пост-информационного общества сходно с мышлением иероглифических этносов, где восприятие символа во время обмена или считывания информации максимально оптимизируется, ускоряется, в отличие от этносов с другими системами письма. Современный человек считывает информацию с монитора, когда на рабочем столе, видя иконки и не тратя времени на осмысление их названий, он воспринимает символы и любые семантические составляющие максимально быстро. Исключительно важным и актуальным является скорость восприятия образа, и с этой задачей прежде всего и работает видео. Этот вид искусства – основной в программе «Сверхновая вещественность». Это особенно важно на сегодняшний день, когда происходит массовая миграция современных художников в кинематограф, становящийся более адекватным жанром для их высказываний. Как когда-то Ив Кляйн в Европе совершил декомпозицию живописи своими антропометриями, сейчас мы видим, что возможности видео как медиа, достойного осмысления, практически исчерпаны. Эта симптоматика отражена в программе, где некоторые произведения – это уже не видео, а фильмы, имеющие четкий сценарий и наративное развитие. Именно этот жанр наиболее адекватен «Сверхновой вещественности».

Искусство как фабрика образов, наиболее адекватное восприятие и описание действительности, удобная для считывания демонстрация произведения, максимальное приближение искусства к конкретному человеку, реализм как медийная вещественность – это основные принципы данного проекта. Гамбургер, который мы видим по телевизору, значительно более реальный, нежели гамбургер, который мы держим в руках. Именно на закате экранной эпохи новая волна медиа-искусства, новая попытка создания наиболее реальных, конкретных образов современной жизни, является одной из важнейших тенденций в искусстве. Уходя от пост-модернистской иронии, возвышенного формализма, излюбленной московской «игры в телесность», молодые российские видео-художники и художники российской пост-диаспоры продемонстрировали эту тенденцию в рамках проекта «Фонда Современный город» «Сверхновая вещественность». Именно видео стало основным видом искусства в программе «Сверхновая вещественность», подготовленной фондом «Современный город». В течение года фонд устраивал небольшие персональные выставки 12 художников, которые теперь представлены в едином пространстве музея. Это Алина и Джефф Блюмис, Дмитрий Булныгин, Алина Гуткина, Яков Каждан, Елена Ковылина, Элеонор де Монтескье, Ксения Перетрухина, группа «ПРОВМЫЗА», Евгений Фикс, группа «ФНО» («Фабрика найденных одежд»), Марина Черникова, Маша Ша.