Прошел всего месяц, а в голове ничего не осталось. Ничего не тронуло. Ничего не помню. Эти газетные фото воспринимаются только как фон ежедневной поездки на работу, когда, кинув беглый взгляд на прилавок, посредством фотографий понимаешь, что произошло в мире за ночь. Там, на прилавке им и место, кроме, пожалуй, одной. Горизонтальная линия столешницы, холодный блеск стальной ножки, функциональность кафешного дивана. И очечки, аккуратно положенные на пустой стол. И сам человек, немолодой уже, но такой же безупречный, как и интерьер. И все-таки человек. Со своим прошлым, со своим пережитым. И, быть может, что-то понявший.