Дэвид Линч в нас самих

Кажется, мои детские страхи начались именно после фильмов Дэвида Линча. В памяти до сих пор возникает пугающий образ Лоры Палмер – главной героини культового сериала «Твин Пикс», героини, которая, появляется лишь в самом начале фильма… мертвой, завернутой в целлофан. Картина о размеренной жизни провинциального городка на северо-западе США полна символов и знаков, ставших авторскими. Совы, пончики, женщина с поленом, лесопилка, индейцы и… ощущение необъяснимого ужаса. Необъяснимого, потому что классических сцен с отрубанием головы и появлением трехглавых монстров там нет. Просто город, просто люди, каждый из которых более или менее ущербен в своей предсказуемости, и убийство, оказывающееся совсем непростым. И музыка Анджело Бадаламенти… Гениальный Линч не зря постоянно отмечает, что диалоги героев – вещь второстепенная, главное в его фильмах – это музыка, дающая ощущение зябкости, тревоги и желания глубже заглянуть в суть вещей. Медленная текучесть мелодии заставляет снова и снова пересматривать эти странные плоды фантазии странного человека.

Картины Дэвида Линча-режиссера невозможно понять, если воспринимать их лишь как фильмы. Никакого морализаторства, готовых моделей и смысла, лежащего на поверхности. Только пороки, размытые образы и подсвеченные прожекторами лица, снятые длинными крупными планами. Дэвид Линч – это, прежде всего, художник. Задолго до того, как взять в руки камеру, Линч учился в Бостонской академии изящных искусств, экспериментируя с абстрактным экспрессионизмом. Уже поэтому его фильмы нужно рассматривать подобно картинам - всматриваясь, а не анализируя.
Свой дебютный полнометражный фильм «Голова-ластик» Линч ограничил темной комнатой, в которой главный герой с женой влачат нечто напоминающее жизнь. Жизнь это напоминает лишь издалека, при близком рассмотрении оказывается мрачным, беспомощным существованием несчастной пары и их ребенка-мутанта. До чего же Линч реален в своем сюрреализме! Вся жизнь – как раз и есть фон для «Головы-ластика». Художник лишь сделал картину более концентрированной и густой, но даже за такой гротескностью просматривается все то, что мы наблюдаем каждый день, живем ли в Лос-Анджелесе, Твин Пиксе или Новокузнецке.
Уродство, вывернутое наружу, скрываемое за маской благопристойности и невинности, и невинность, превращенная в уродство окружающим миром – вот, пожалуй, главные темы, вокруг которых закручены сюжеты всех, двадцати с лишним шедевров провокатора Линча. Подобными отвратительными и мерзкими темам он провоцирует в нас необъяснимое влечение, тем самым, как бы насмехаясь: «вот видите, вы же все неизлечимо порочны и грязны, даже если производите впечатление добропорядочных налогоплательщиков». Однажды нарисовав в картине «Синий бархат» образ Дороти Валенс, испытывающей наслаждение, когда ее избивают, Линч доказал (хотя, наверняка, и не хотел ничего доказывать) зрителям, что ничто так не притягивает их как созерцание страданий.
Линч остается культовой фигурой в мире кино уже на протяжении тридцати лет. Одни его не понимают, называя шизофреником, другие, «эстетствующие высокомизантропичные интеллектуалы» боготворят, но, в сущности, он одинаково близок и тем и другим, потому что подсознательно все мы любим то же, что любит этот человек с воспаленным сознанием: деформированные лица, преувеличенный шум, больные мысли и нездоровые поступки. И лишь на время просмотра фильма позволяем себе признаться в этом. В остальном же, мы все – портреты жителей Твин Пикса – простые обыватели со своими маленькими талантами… и чудовищными пороками.