Выставка

Михаил Барышников

Может, это просто дрожь в членах, вот и выходит похоже скорее на языки цветного пламени, чем на людей? Но Барышников так рассудителен, допустимы ли подобные фотоприемы вообще и в отношении хореографии Мерса Каннингема в частности; более того, в отношении Каннингема и хореографии вообще такой прием кажется фотографу Барышникову очень даже оправданным — а уж в чем-чем, в этом Барышников-фотограф дока; его можно упрекать в непрофессионализме как угодно, но не когда он берется судить о хореографии, — в общем, поскольку нет ни капли предполагаемой рамолитической немощи в этих рассуждениях, то и неумение удержать камеру в руках Барышникову в вину ставить, видно, не стоит. Почти абстрактные изображения следует отнести к жанру, если можно так сказать, пост-эскиза. Ну вот как Бакст рисовал костюмы, думая заодно и над балетной пластикой персонажей, так и у Барышникова можно при известном воображении разглядеть не только костюмы, но и характер, схему и экспрессию каннингемовской машинерии. О конгениальности Барышникова-фотографа Каннингему-хореографу, впрочем, мало что получится сказать. Тут так получается, что те, кто способен оценить фотографа, не шарит в хореографии, и наоборот, — и восторженные оценки, получается, ставят главным образом те, кто ни в зуб ногой ни в том, ни в этом, зато энтузиазма у них хоть отбавляй: как же, Барышников приехал! Его здесь по-прежнему любят, пусть и не пользуются, нельзя не вспомнить, взаимностью. В этом смысле появление Барышникова на родине — действительно, чудо что такое, хотя бы и в таком неожиданном амплуа. (Впрочем, после шестого сезона «Секса в большом городе» остался ли кто-нибудь, кто рискнет спорить, художник Барышников или нет? Это же всему миру известно!)