В 1905 году четверо жителей чопорного города Дрездена одновременно почувствовали неприязнь к академизму и югендштилю; начитались Ницше и объединились в группу «Мост». Были они не то невротики, не то философы, не то язычники, не то сектанты — в общем, современные художники. Кирхнер, Блейль, Хеккель и Шмидт-Роттлуфф проводили вместе почти все время, делясь холстами, красками, заработками и мировоззрением; проповедовали естество природы, немецкое Средневековье, африканскую пластику, примитивизм и художественный непрофессионализм. В каждой вещи, утверждала четверка, скрыта собственная жизнь, самосознание — и хотя в это трудно поверить, зато легко увидеть. Кирхнер говорил, что необходимо «воплотить в картине что-то от парящего в мире духа или чувства»; для этого достаточно расщепить и препарировать каждый элемент — форму, контур, цвет, свет, пространство, время, звук — и увидеть то, что прорывается наружу контрастными тяжелыми мазками и искривленными формами.

Выставки, которые устраивали друзья, практически никто не видел. За границу они не выезжали, не видя в этом смысла, да и Дрезден не покидали целых пять лет. Первая их выставка состоялась в 1906 году в здании завода осветительной арматуры — вполне подходящая обстановка для такого неожиданного метода живописи. Но Дрезден был слишком спокоен и невозмутим, чтобы отреагировать на подобное хулиганство. Пришлось ехать в Берлин. К 1910 году к компаньонам присоединились Нольде, Мюллер и Ван Донген, а экспозиция переместилась уже в Берлинский сецессион. Параллельно, в 1912 году, в Мюнхене появилась другая важная группа — «Синий всадник», состоявшая из Кандинского, Марка, Клее и других, использовавшая схожие приемы разложения живописи — но приведшие к другим результатам.

«Всадники» занимались искусством более модным, рассчитанным на европейский рынок. Форма в их работах настолько видоизменилась, что достигла уровня абстракции. «Мостовики» же нарушали гармонию, искажали пропорции, забивали суть предмета цветом и острым очерченным контуром — но от самой формы никогда не отказывались. Объединяющим фактором для обеих групп был скорее не метод, а ощущение явной тошноты от современного им искусства. Фактически произошла художественная революция: в результате усилий двух маленьких объединений получилось так, что весь предыдущий век искусства был лишним. Однако надолго растянуть эффект не удалось — уже в 1913 году группы распались на отдельных художников. А после Первой мировой в побежденной стране и само понятие «экспрессионизм» перешло в книги и справочники как очень немецкий способ изображения действительности. Самая же масштабная выставка группы «Мост» неожиданно состоялась в 1937 году, тогда нацистские власти решили еще раз пересмотреть историю искусства, конфисковали часть коллекций немецких музеев и устроили показательное представление «дегенеративное искусство». Выставку посетило около двух миллионов человек — по праву оглушительный триумф.

Спустя сто лет с момента основания группы анализировать картины «мостовиков» с точки зрения эстетики кажется уже несколько неприличным. Угловатые, очерченные резким контуром купальщицы Мюллера, задумчивая артистка Марцелла Кирхнера, сливающиеся цвета в «Осмеянии Христа» Нольде — все это ныне классика. Отношение к «мостовикам» соответственное: художники ежегодно выезжают на аукционы и продаются за кругленькие суммы, облачаются в рамки, занимают почетные места в музеях и регулярно бывают в заграничных турах — вот и к нам в Пушкинский заглянули. И ни о каком бунте речь больше не идет — видели бы они современное искусство.