Печально, что мастерство фото-журналистики превратилось в банальный папараццизм. Гуманизм отошел даже не на второй, а на дальний план. Фотографируя мертвого ребенка, журналист врывается в частные владения смерти, чьего-то сильного несчастья, боли, наконец. Подобное внедрение не проходит даром, с этого момента журналист становится должником смерти, он несет личную ответственность за тело этого ребенка, выставленного напоказ, обнаженного смертью. Выпуская подобную фотографию в мир, журналист делит ответственность за этого ребенка, и причины публичности смерти должны быть веские. Контекст должен оправдывать то, что истерзанный мертвый ребенок стал светским достоянием. Смысла я не увидела нигде. Снимок пойманной врасплох звезды и снимок мертвого ребенка ставятся в один светский ряд: лучшее фото дня.
Вся выставка характеризуется фото-победителем: мы ставим зрелище во главу угла, этические соображения нас больше не волнуют. Стильные красотки на стильном "мини" могли бы поехать вместо места бомбежки в местный клуб, где выступает сегодня звезда, да вечеринка была закрытая, и их не пустили. Что ж зрелище смерти тоже вполне подойдет, не скучать же теперь...