Последний рубеж хеви-метала, бывший когда-то первым

Когда у Лемми Килмистера однажды спросили, что он хотел бы получить на Рождество, тот выразил готовность лично нарядиться Санта-Клаусом и одарить всех половозрелых христианок оптимальным на его взгляд способом. Эта нехитрая шутка в духе поручика Ржевского в устах предводителя Motörhead звучит как декларация о намерениях: вполне может быть, что именно так Лемми и проводит сочельник. Появившийся на свет 24 декабря 1945 года, он и есть настоящий Санта от хеви-мета­ла — сипатый архаровец с гренадерскими ­усами, бутылкой бурбона в одной руке и чьей-нибудь грудью пятого размера в другой. Его любят более или менее все — от Джарвиса Кокера до музыкан­тов Metallica, наклеивших на 50-летие Лемми фальшивые усы и выступивших под именем The Lemmys. Как и положе­но рождественскому деду, он неподвластен времени (ну почти) и, похоже, довольно одинок: ни разу не был женат, не слишком интересуется судьбами своих детей и живет в холостяцкой квартире в Голливуде наедине с коллекциями киндер-сюрпризов и атрибутики вермахта. Как бы там ни было, в 2010 год ­Motör­head вступают в каком-то тотальном респекте: они не распускались, чтобы собраться снова, не записали ни одного плохого альбома (при тридцати пяти годах стажа), ни разу не шагнули ни назад, ни в сторону, с достойным восхищения безразличием пропустив мимо ушей все музыкальные моды последней четверти века. Суть, впрочем, не только в цифрах и не в этой стахановской упертости. Лемми рос на Литтл Ричарде и Бадди Хол­ли, ­работал на Джими Хендрикса, играл в Hawkwind и подыгрывал The Damned, но потом, как Тинто Брасс, раз и навсегда определился с курсом — им стал свирепый, тарахтящий, доходчивый, как бревно, рок-н-ролл. Последний раз я видел Motörhead полгода назад в Киеве, и это был, говоря по правде, не самый сногсшибательный их выход. Лемми выглядел уставшим и почти не двигал­ся — но уже под занавес вдруг отставил в сторону свой «рикенбекер», выудил из кармана губную гармошку и заря­дил веселящий блюграсс «Whorehouse Blues» — и вот на эти три с чем-то минуты и правда показалось, что у всех добрых христианок еще остался свой шанс.