Феноменальный этноджазовый перформанс про жизнь, смерть и Гоголя

Девушка в белом платье и черном тюрбане, с длинными волосами, заплетенными в ямайские косички, выжимает из виолончели гудящую низкую ноту. Две другие девушки, тоже в платьях и тюрбанах, стучат в большие барабаны. Рядом с ними — лысый бородатый мужчина, облаченный в какую-то мешковину, он отбивает ладони о перкуссию. Потом девушки начинают петь на украинском — по-народному звонко и лихо, нагнетая атмосферу, наращивая темп. Потом вступает мужчина. Потом они берутся за диджериду, клавишные, колокольчики. Тем временем за их спинами, в комнатах дома, воздвигнутого на сцене, появляют­ся парни и девицы. За час они успеют провести вместе тревожную ночь, отправить парней на войну, встретиться лицом к лицу со смертью и превратить все происходящее в мистерию о походах в иные миры. Ближе к концу на сцене нарисуют зеленым лазером профиль Николая Васильевича Гоголя. В самом конце будет ошеломленное молчание. Пос­ле — аплодисменты.

«ДахаБраха» — те самые девушки, с юности учившиеся фольклорному вокалу, и тот самый мужчина, дипломированный филолог и бывший актер; формация, отпочковавшаяся от удивительного киевского театра «Дах»; наконец, безусловно лучшая группа в области world music на одной шестой — и нет, я не забыл ни про альянс Федорова– Старостина–Котова, ни про питерских VeDaKi. Неторопливо елозя смычком по виолончели, выстукивая ритмы ­ко­чевых племен, раздувая меха аккордео­на, распевая зычными сельскими ­голо­сами, они созидают объемный, гулкий этноджаз совершенно гипнотического толка; переходя с мовы на английский и обратно, чередуя тихие причитания с плясовыми частушками, сращивают украинскую свадьбу с африканскими ­похоронами, фольклорные традиции с зыбучим минимализмом. Если «Даху­Браху» с кем-то и сравнивать, то не с ансамблями песни и пляски, а, допустим, с Black Ox Orkestar — был такой печальный еврейский оркестр на лейбле Constellation, но и это, конечно, нисколько не исчерпывающая аналогия. Сейчас они везут в Москву свой венец творе­ния — концерт-спектакль «Dreams of the Lost Road», где под их смертные колыбельные и хтонические танцы показывают фантасмагорические картины ­ак­теры этого самого «Даха», и, ей-богу, по силе визуального впечатления это сравнимо с недавним московским концертом Massive Attack. «ДахаБраха» — это, пожалуй, пример того, что можно искать и находить в вековых традици­ях; в них важна не столько аутентика, сколько присутствующая в музыке почвенная сила, если угодно — та самая соль земли. Если совсем вкратце, это такие люди, которые в курсе, что строчка «Тиха украинская ночь» относится к ночи перед приведением в исполнение смертельного приговора.