Золотая удача
Отрицательные персонажи всегда интереснее положительных. Применительно к поп-музыке это означает, что опрятно одетые люди с хорошо поставленными голосами интересны только старикам и детям (а также некоторым слушателям радиопередачи «Трансильвания беспокоит» — но это отдельная история). В них нет интриги, остроты, неинтересно, что с ними будет дальше (скорее всего, то же самое). Про этих людей — самого разного ранга, от группы Coldplay до выпускника «Фабрики звезд» М.Тишмана, — не скажешь: «К ним нельзя остаться равнодушным»; к ним как раз легче всего оставаться равнодушным, слушать их — и не слышать.
Единственная проблема группы a-ha — то, что на этом солнце нет и никогда не было пятен, по лицам этих людей — даже если они нарисованы карандашом, как в первом их клипе «Take on Me», — видно, что они органически не способны обидеть котенка, предать друга, бросить девушку; вокалист Мортен Харкет в 2009-м, как и в 1985-м, светится благостью и всепрощением — как Патрик Суэйзи в фильме «Привидение» (герой которого по сюжету, напомним, был мертв). Они и о предстоящем своем распаде объявили, как будто это лучшее из возможных завершений сюжета, самый счастливый конец: мы жили долго и счастливо и умрем в один день. Многие только в этот момент узнали, что вокалисту Харкету уже 50.
Жизнь у a-ha действительно удалась: в середине 80-х они поймали уже затухающую волну неоромантики и синтипопа, благодаря подростковой внешности угодили на развороты тинейджерских журналов, записали песню к очередному Бонду — притом что ничего подобного с группами из Норвегии не происходило никогда. Потом они как-то правильно повзрослели, попали в Книгу рекордов Гиннесса в непозорной номинации «Самое большое количество зрителей, купивших билеты на сольный концерт» (198000 человек на стадионе Maracana в Рио в январе 1991-го), ненадолго и без особого шума распались, красиво и вовремя вернулись, регулярно выпускали альбомы, на которых даже какой-нибудь третий с конца проходной трек составил бы вечную славу любой другой поп-группе (см., в частности, гениальную «You’ll Never Get Over Me» с альбома 2000-го «Minor Earth Major Sky»), незаметно для постороннего глаза перепридумали весь мейнстримный поп-рок — те же Coldplay и прочие мелодичные британцы собирают сейчас стадионы лишь потому, что в 90-е внимательно слушали a-ha. К 2009-му мимо a-ha проплыли трупы всех воображаемых врагов, на топе оказались Ля Ру и Литтл Бутс, играющие примерно то же самое, что и a-ha 25 лет назад; сами a-ha записали пластинку, которая местами звучит ровно так же, как и 25 лет назад, время сделало полный круг, цикл закончен, пора по местам. Стоит, наверное, подвести итоги: что это было? Зачем это было нужно? Кому это интересно — кроме детей и стариков?
О группе a-ha в силу их гладкой бесконфликтности легче не иметь никакого мнения, чем хоть какое-то. И все же. У них, кажется, есть особое качество, ради которого, вероятно, и нужна вся эта гармония с собой, внутреннее равновесие, покой и воля — и без которого их носитель действительно превращается в заплесневевший гриб. Вынесенный в заголовок термин, если кто не помнит, — из Пелевина: «Это когда особый взлет свободной мысли дает увидеть красоту жизни». a-ha в конечном счете 25 лет писали о том, что жизнь устроена единственно верным образом, она легка и увлекательна, как игра в салки, и в самой ее глубине течет нежная радужная река, похожая чем-то на голос Мортена Харкета. И чтобы увидеть это, вовсе не обязательно разбивать голову о бетонный столб или прокачивать по венам губительные вещества, достаточно лишь свободной мысли, не боящейся совершить особый взлет, — hunting high and low.