Темно-серая обложка с серпом и молотом, нарочито простой звук ретросинтезаторов, вызывающий одновременно странную неприязнь и стойкое привыкание, желчные тексты о порнографии и массовой стерилизации — так альбом Dopplereffekt «Gesamtkunstwerk» когда-то окончательно убедил автора этих строк, что ловить в рок-н-ролле нечего. Что куда точнее эмоции и смыслы можно выразить, не прибегая к лишним словам и гитарным риффам, одной только прямой бочкой и эффективным соотношением кислотных нот. Потом автору открылись работы детройтского проекта Drexciya, справедливо считающегося эталоном техно начала девяностых. Игриво-насмешливая группа Japanese Telecom, задавшая тон всему движению электроклэша. Минималистичная музыка Der Zyklus, поверх которой безразличный голос вещал о черных дырах и биологических экспериментах. Совсем уж неземные медитативные звуки проекта Arpanet, которые повествовали о компьютерных технологиях, сложных математических расчетах, космосе и одиночестве разом. Оказалось, что есть целый мир музыкантов, в немногословных композициях которых кроется огромное количество подтекстов и потаенных гармоний, обнаруживать которые — особое, ни с чем не сравнимое удовольствие. А еще оказалось, что у всей этой фантастической вселенной имеется вполне реальный демиург — Джералд Доналд, иногда подписывающий свои творения именем Хайнрих Мюллер, а чаще — вообще никак. Джералд одним из первых затеял игру в «поймай меня, если сможешь» — это сейчас уже доподлинно известно, что лейблы Underground Resistance, Warp, Clone и Gigolo выпустили целую уйму пластинок под десятком принадлежащих ему псевдонимов. Сегодня, когда альбомы Доналда сравнимы по влиятельности с Kraftwerk, а его напарник по Drexciya Джеймс Стинсон семь лет как лежит в могиле, экспериментатор окончательно выходит из тени своих сочинений. Секрета из своей персоны больше не делает, собрался в мировой тур с новой программой Dopplereffekt (до того их выступления были редчайшим случаем — теперь Доналд доедет и до Москвы) и даже готов дать первое человеческое интервью журналу Wire. Что, в сущности, резонно: когда тайное становится явным, и последние загадки вот-вот будут решены, мистификатору уже можно выйти на поклон.