Послужной список румынского скрипа­ча Александра Баланеску выглядит внушительно: сотрудничество с Майклом Найманом и Pet Shop Boys, переложения на академический манер хитов Kraftwerk и Yellow Magic Orchestra, наконец, участие в составе как минимум двух ­выда­ющихся струнных квартетов — сначала под управлением Ирвина Ардитти, а затем и своего собственного. Эта ­инфор­мация, впрочем, представляет ценность разве что для биографов — все, что нужно знать об Александре Баланеску простому смертному, написано прямо на его широкой, скуластой физиономии: Баланеску — цыган, готовый герой для фильмов Эмира Кустурицы, человек, в котором всамделишная широта души уживается с исключительной ловкостью рук. В его интерпретации что классика электропопа, что румынский песенный фольклор неизбежно оборачиваются цыганочкой с выходом: звенят монеты, льется вино, скрипка плачет навзрыд, и для полного счастья не хватает разве что цепного ­медведя.

Впрочем, вот и медведь — по крайней мере пластика игры у петербургской аккордеонистки Эвелины Петровой, с которой Баланеску будет выступать в «Доме», именно что медвежья: прерывистое стаккато в верхних октавах, гудящие низкие ноты — здесь нетрудно домыслить треск сучьев и топот волосатых лап. Ученица, а впоследствии верная соратница трубача Вячеслава Гайворонского, Петрова, кажется, буквально усвоила максиму, высказанную им когда-то в одном из редких интервью: надо дергаться. В ее композициях по преимуществу абсо­лютно непредсказуемая динамика. Строго ­го­воря, это не столько связный рассказ с прологом и эпилогом (как у Баланеску), сколько набор произносимых ­заплета­ющимся языком заклинаний, монолог не то шамана, не то душевнобольного. С Гайворонским у них и впрямь был полный симбиоз — труба и аккордеон выли и стонали в унисон.

Не то с Александром Баланеску — ­архаическая жуть композиций Петровой не по его разбитному цыганскому нраву, шаманам в таборе не место. Поэтому на их совместных записях и выступлениях вместо дружелюбного диалога двух одаренных импровизаторов зачастую ­получается яростное препирательство — и в конечном счете так даже интереснее. Ведь если выпустить против цепного медведя его свободного собрата из близлежащего леса, это еще вопрос, кто кого сборет.