Голова-ластик

Мадонна въезжает на сцену на троне. Именно так делают ­поп-звезды ее ранга. Впрочем, людно ли в этом ранге? Кто-то говорил, что со смертью Майкла Джексона она и вовсе осталась ­такая одна; и все согласились, что с ее стороны было широким жестом включить в концерт маленький номер в память о Джексоне. И дело не только в том, чтобы — против правил — впустить в свою вселенную чужого монарха. Ради него был нарушен Обычный Сценарий — а это для Мадонны кое-что да значит. Дело в том, что Мадонна не любит импровизаций. ­Совсем. Импровизация для нее — опасный и вредный сбой. Ее жизнь идет по расписанию, которое не меняется годами. Ее концерт — это надежная машина. Каждое движение выверено и отполировано, каждая секунда учтена. На сцене она делает только то, что отрепетировала заранее, и в этом корень ее успеха. Она не великая вокалистка, но она солдат и трудоголик. Ей всегда были противны раздолбаи. Даже Жан-Мишель Баскиа; это, кстати, показательная история. Баскиа был первой знаменитостью в Мадоннином донжуанском списке в те времена, когда сама она еще никем не была; она пела в Нью-Йорке по клубам, искала связей и зубами вгрызалась в богемную среду. Она страшно гордилась знакомством, но быстро перегорела: Баскиа был торчок и, что еще хуже, совершенно неорганизованный тип. Он постоянно опаздывал на встречи.

Мадоннина буйная юность общеизвестна, и между тем она никогда не дружила с саморазрушением. Ни тогда, когда занималась современным танцем и шлялась по гей-барам, ни даже позже, когда барабанила в рок-группе, жрала экстази и спала среди тараканов. Это был просто антураж. После концерта она не шла бузить, а отправлялась спать, чтобы со свежими силами бегать по рекорд-лейблам. Мадонна всегда встраивалась в богемную жизнь, но умудрялась держать ее в нужном для карьеры русле. Кстати, историю о том, как Мадонна впервые приехала в Нью-Йорк — 35 долларов в кармане и пойти не к кому, — она просто придумала. Если верить свидетельству ее брата Кристофера Чикконе, проработавшего с ней не один десяток лет, деньги у Мадонны тогда были, да и друзей в Нью-Йорке жило много, и многие ей помогали. Но для Мадонны важна легенда, согласно которой она всего достигла сама. Тех, кто поддерживал ее в разное время, она затем вычеркивала, вырезала при монтаже, сбрасывала, как балласт. Просто никто не выдерживал ее скоростей. Мадонна всегда была паровозом, со свистом взрезающим километры. Именно это, а не сами песни и танцы завораживает в ней больше всего. Именно на это стоит купить билет. Напруженные мышцы, горящие глаза, раздувающиеся ноздри и реки пота — она все тот же монстр, не знающий усталости, не знающий поражений. Этот поезд устремлен вперед, и ему нет никакого дела до того, что он давно, давно уже прибыл.