Худрук Gogol Bordello Евгений Гудзь — мужчина с советским прошлым, гусарскими усами и соответствующими повадками. В Нью-Йорке вокруг подведомственного ему коллектива царит дикая ажитация: обозреватели журнала Dazed & Confused умиляются цыганским фокусам группы, Майкл Джира кусает локти, что так и не сподобился издать их первый альбом, Терстон Мур Гудзю уже как отец родной. При этом, если судить о Gogol Bordello по записям, это не что иное, как поразительная, анекдотичная нелепица, бутафория от начала и до конца. Скрипочки пиликают, аккордеон рвет меха, сквозь английскую и испанскую речь пробивается тарабарщина на родном языке, свирепствует приблатненный панк, но никакое это не брехтовское кабаре и даже не пьянство на широкую ногу — скорее «Кабачок «Тринадцать стульев» и хохмачество на уровне фильма «На Дерибасовской хорошая погода, на Брайтон-Бич опять идут дожди». Как поет сам Гудзь в песне «Wonderlust King» — «я не еврей, но кое-что похоже, соврать не даст ни Вовка, ни Сережа».

Проследовав на Манхэттен транзитом через Восточную Европу, Гудзь успел побывать мойщиком туалетов, тамадой на свадебных вечерах и одиозным нацменским диск-жокеем, но в конечном счете свел балагурство и оголтелость к циркачеству — не случайно его временами зовут выступить в составе богемной нью-йоркской труппы The Citizens Band, где, например, поет модель — жена вокалиста The White Stripes.

Принимая в расчет то обстоятельство, что на Западе многие до сих пор дивятся изяществу, с каким выходцы из постсоветского пространства хлещут водку, Гудзь, подтягивающий штаны под одобрительные возгласы «Женька, х… покажи!», — герой там очень своевременный. Если из этих позиций исходить, то он здесь вроде как и не нужен совсем — зачем, когда в баре Achtung Baby каждый день творится такое борделло, что мама не горюй? Можно было бы воззвать к интеллигентной идее мультикультурности — на службе в Gogol Bordello помимо русских и украинцев состоят эфиопский басист, тайская танцовщица и шотландская китаянка на подпевках, на аккордеоне и вовсе наяривает японский цыган. Гудзь — это в некотором роде певица M.I.A., только его корни в Карпатах, а не в штате Тамил-Наду, а сердце — в клубе CBGB, а не на карибской дискотеке. Кстати, с певицей M.I.A. Гудзя сближает еще и дикарское чувство стиля: можно все простить человеку, который, облачившись в футбольные шорты и леопардовые леггинсы, забирается на большой барабан и, дохнув огнем, лихо выезжает на нем прямо в толпу.