Dirty Pretty Things — это все, что осталось от былых британских фаворитов, группы The Libertines, — плюс примкнувший к ним Дидз Хаммонд из The Cooper Temple Clause. В отсутствие певца светской хроники, горемыки Пита Доэрти, они выдают на редкость вменяемую и, если позволите, трезвую музыку, переплюнувшую как Babyshambles, так и первоисточник в лице «либертинов»: по концентрации вещей совершенно неотразимых их альбом двухлетней давности «Waterloo to Anywhere» — залп в десяток орудий, пусть и без замаха на последующую историческую панораму. Они играют исконный британский рок-н-ролл, простой и доходчивый, как повестка из военкомата: упругая ритм-секция намертво привинчена к оглушительным гитарам. Сделанный отрывистым телеграфным почерком, он столь же категоричен: песни здесь устроены по принципу телеграммы молнии. Вообще, пользуясь принятой терминологией, DPT — это такой демарш на ровном месте: если The Clash чеканили гитарные аккорды, полагаясь на социальную критику впередсмотрящего пролетариата, то DPT не придают своим манифестациям особого значения: «Put all the rumors to bed/Bang bang you’re dead». Это, конечно, до крайности бесхитростная, но тем и подкупающая музыка: разбитная, остервенелая, сделанная с тем бесстыжим пижонством, что уместно, когда и правда нечего терять, — как в случае с Баратом после развала The Libertines, в общем-то, и вышло.