Третья по счету группа, включенная в «Британскую энциклопедию», после The Beatles и The Rolling Stones. Авторы композиции, одновременно входящей во все списки лучших песен в истории и в сводные таблицы самых успешных синглов, — что приятно (в данном случае даже не понадобится уточнять, о какой композиции идет речь). Артисты, своим выступлением на Live Aid приковавшие к телеэкранам миллионы обывателей; в этот самый момент подглядывавший из-за кулис пройдоха Боно заинтересовался выборной должностью солиста Главной Группы Земли. Тогда, в 1985 году, в этом метафорическом кресле с вальяжностью монарха заседал Фарух Булсара — самый известный уроженец Занзибара; человек, придумавший носить стойку от микрофона, как скипетр; наследник Оскара Уайльда в неподражаемом умении распоряжаться словом «дорогуша».

Когда мне было двенадцать лет, я не знал ни одного из этих фактов, а узнав, не слишком бы ими заинтересовался. Мне и четверым моим одноклассникам, взахлеб слушавшим болгарские сборники Queen и переписывавшим с кассеты на кассету документальный фильм «We Are the Champions», были важны более простые вещи — благородность, мощь и харизма. Всего этого — а также чувства вины и чувства меры — хватало Брайану Мэю, свалившемуся на меня тогда подарком со своим сольным туром. Нынешняя же инкарнация Queen — триумф некрофилии и дурновкусия; высокобюджетная, побеждающая континенты «Дискотека 80-х». Сеанс караоке того же рода, что и идиотский мюзикл «We Will Rock You». Неизвестно, в какой момент память о великом друге у Мэя и барабанщика Роджера Тейлора застил образ банкомата, однако совершенно ясно, что из всего прежнего списка достоинств у нынешних Queen на руках только мощь. Тупая мощь парового катка. Когда заслуженный «плюс» Пол Роджерс (порадуемся за старика — несмотря на прекрасное блюз-роковое прошлое, без Тейлора и Мэя в Москве ему не удалось бы собрать даже зал клуба «Апельсин») взвывает хриплым псом, а сзади включается пиротехника, становится ясно, что ударник и гитарист по-своему поняли известную максиму Фредди из навязшей в зубах, но все еще важной песни. Спектакль продолжается — и никого не жалко, никого.