Вот действительно крупная рыба: виолончелист, буддист, диско-суперстар. В 1970-х жил в ашраме, потом играл с Алленом Гинзбергом и Филипом Глассом, потом пристрастился к музыке диско и записал на излете десятилетия несколько странных танцномеров — с совершенно развинченной, свободно болтающейся музыкой, джазовыми соло, обилием воздуха и эха. Рассел и сам был со странностями — работал в студии только в полнолуние, имел явную фиксацию на теме воды. Сейчас его переиздали — впервые за десять лет, и сразу в двух видах. Сборник лейбла Soul Jazz укомплектован расселовским диско, выпущенным в 1970-х под разными прозвищами (Dinosaur L, Loose Joints и пр.), а также просто песнями: последние спеты под одну виолончель — нетвердым, но жутко искренним голосом. Диск лейбла Audica — и вовсе диковина: это фрагменты двух альбомов Рассела конца 1980-х, оба никогда не издавались, а один и вовсе не был закончен. Тут Рассел намурлыкивает в меру лирические поп-мелодии под недорогой синтезатор, драм-машину и ту же виолончель; чем-то похожим, с поправкой на местную поп-специфику, в 1980-х занимался в Питере музыкант Алексей Вишня, трек же под номером 2 приходится близкой родней песне «ВВС» группы «Союз композиторов». Но сколько ни придумай аналогий — все мимо, прелесть музыки Рассела не в формальных приемах: какого бы рода музыкой он ни занимался, она всегда подчиняется какой-то специфической нелинейной логике; это музыка, вышедшая на волю. И еще — отчетливо слышно, насколько Рассел захвачен собственным звукотворчеством: любовь прямо-таки витает между нот; странно, что этот вибрирующий от счастья голос был никому не нужен до сих пор. Теперь про вновь обретенные сокровища хором пишут The Wire и The New Yorker, да только интервью у Рассела уже не возьмешь: в 1992 году он умер от СПИДа в полной безвестности.