Мрачный и мощный профетический дабстеп

Начинается альбом так. Где-то с треском догорает одинокий костер. Индустриальное эхо рикошетит от безмолвных руин. На заднем плане еле слышится чье-то медленное дыхание. Потом вступает бас-барабан — и кажется, будто к твоему виску приставили дуло какого-то высокотехнологичного пистолета.

Английский интеллектуал Стив Гудман, он же Kode9, основавший крайне авторитетный лейбл Hyperdub, уже, кажется, сам не рад, что открыл миру артиста Burial и обосновал теорию и практику дабстепа, сам он в последнее время в интервью от всего открещивается, продукцию Hyperdub тоже сильно лихорадит и шатает. От второго диска Kode9 и басовитого эмси с ямайским прононсом и прозвищем «Космическая мартышка» в этой связи тоже ждешь подвоха — и тут он есть, но совсем иного свойства. Проще говоря, это очень сильный и страшный альбом. Что Гудман в курсе текущей ситуации, конечно, слышно — в этих треках куда больше пространства, здесь есть намеки и на британский фанки, и на новый американский хаус, здесь встречается и цифровой кубизм в духе Flying Lotus (с которым даже имеется совместный трек), и закодированный соул с китаянкой Ча-Ча у микрофона; в общем-то, «Black Sun» вполне может служить авторизированным дайджестом того, что сейчас происходит с басом и битом. Но это не самое существенное — потому что звук, который творит Kode9, в конечном счете не столько о том, что происходит с музыкой, сколько о том, что происходит с миром. Тут много воздуха, но весь он какой-то душный, ядовитый. Подспудный бас буравит мозжечок. Шипит статическое электричество. Неумолимый ритм спотыкается о препятствия. Воют сирены, но как-то обреченно, потому что уже не успеть. Spaceape дает такого полковника Курца; весь его монохромный речитатив — как эхо величественного шепота «the horror, the horror». Этой музыке хорошо соответствует эпитет «костлявая» — в том самом, смертельном значении; она вся — как процесс медленного равнодушного оцепенения. Если первый альбом грозной пары, «Memories of the Future», был про предчувствие нашего постчеловеческого будущего, то «Black Sun» — о будущем, которое наступило раньше, чем мы боялись, и там — черное солнце, дыра в небе, сырые спички рядятся в черный дым. Кровь на танцполе; мы кровь на танцполе.